Запутанная игра

Металлические шарики пирсинга, торчащие из его члена, отражают свет, и я на мгновение замираю, наблюдая, как он трогает себя.

Виктор, напротив, даже не расстегнул штаны. Он вцепился в подлокотники кресла, в котором сидит, его взгляд был прикован ко мне, а челюсть так сильно сжата, что на лице проступали желваки.

Мэлис обнимает меня одной рукой за талию, притягивая ближе. Его тело, как печь, излучает невероятный жар, который проникает под кожу и заводит меня еще больше. Он наклоняет голову, покусывая мочку моего уха, а когда заговаривает, глубокий рокот его голоса заставляет меня тихо застонать.

– Знаешь, они все это время наблюдали за тобой. Теперь ты можешь наблюдать за ними. Расскажи Рэнсому, что ты видишь, – бормочет он. – Расскажи ему, на что ты так пристально смотришь.

– Я… – Я сглатываю, чувствуя, как трепещет желудок. – Я вижу его член. – Слово слетает с губ гораздо легче, чем раньше, когда я описывала свой сон. – У него пирсинг. Много пирсинга. Он трогает себя. Дрочит.

– Держу пари, он мечтает о тебе, чтобы ты его потрогала, – ворчит Мэлис.

Я киваю, ведь сейчас нет смысла отрицать. Я перестала отрицать свои желания в ту минуту, когда опустилась на колени и поползла по полу к Мэлису.

– Скажи ему, – приказывает мужчина подо мной. – Скажи Рэнсому, как сильно ты его хочешь.

И это правда. Я вовсе не повторяю слова Мэлиса. Мое тело пульсирует от осознания правды, а киска сжимается вокруг пустоты, невероятно сильно желая, чтобы ее наполнили.

Мне все равно, больно ли это, неважно, что это мой первый раз. Моя девственность никогда не приносила мне ничего, кроме душевной боли. Меня желали лишь из-за нее. Я никогда не пыталась сохранить ее намеренно, ради какой-то устаревшей идеи о «чистоте». Я просто не находила, кому бы хотела ее подарить.

– Черт возьми, ангел, – стонет Рэнсом, сжимая член чуть сильнее, у самого основания, словно пытается избежать преждевременного оргазма. – Ты меня убиваешь.

Мэлис фыркает, но не предпринимает ни малейшей попытки поднять меня со своих колен.

Голос слева от меня приводит в шок, и я резко поворачиваю голову, встречаясь взглядом с Виктором. Он все еще сжимает подлокотники кресла, его взгляд прикован ко мне. Мэлис мурлычет у меня за спиной, пощипывая соски, грубо оттягивая их, и моя спина выгибается дугой, когда меня пронзают волны удовольствия.