Запутанная игра

Голова откидывается на плечо Мэлиса, и я извиваюсь у него на коленях, прижимаясь к его бедрам в попытке свести ноги вместе, в то время как клитор снова начинает просить трения.

Виктор резко выдыхает, и когда сглатывает, его кадык двигается вверх-вниз.

Уж не знаю, что конкретно он увидел на всех тех камерах, что установил в моей квартире, но это явно убедило его в том, что мне понравится подобное. Сердце бьется дико, пока я пытаюсь переварить данный факт, хотя и не могу сосредоточиться на нем, как следует. Мэлис, явно довольный результатом следования совету Вика, перекатывает, щиплет и дергает мои соски, мучая их так, что я превращаюсь в задыхающуюся, хнычущую массу.

– Ты так сильно хочешь Рэнсома, солнышко? – спрашивает он, обдавая своим дыханием мое ухо. – Тогда попроси его. Попроси его позволить тебе взять его член.

– Прошу. – Без колебаний. Слова вылетают из меня мгновенно, перемежаясь с придыханием и нечленораздельными звуками. – Пожалуйста, я хочу твой член, Рэнсом. Умоляю, дай его мне.

– Умница, – говорит Мэлис по-русски, и, хотя я не понимаю, что это значит, от того, как он это произносит, у меня поджимаются пальцы на ногах. – Ты так хорошо попросила. Думаю, теперь он тебя трахнет.

Я замираю, удивленно моргая от уверенности в голосе Мэлиса. Я говорила с Рэнсомом, но ведь именно Мэлис усадил меня к себе на колени, полностью обнаженную, и прижал к себе, и все же он говорит, что меня собирается трахнуть его брат.

Я поворачиваю голову, немного вытягиваю шею и смотрю на него.

Я прикусываю губу, замолкая, но он понимает, что я имею в виду. Он мрачно усмехается, посылая по мне еще одну вибрацию.

– В своем сне ты выбрала Рэнсома, – говорит он, и в его голосе слышится нотка собственнической ревности. – Значит, так оно и будет в реальной жизни.

Его рука крепко сжимает мое бедро, а затем прокладывает себе путь к моей промежности. Он вводит в меня два пальца, совсем не нежничая, и, несмотря на то что я ужасно влажная, его вторжение настолько ошеломляющее и неожиданное, что у меня перехватывает дыхание.

– Кроме того, – бормочет он, – если бы я поимел тебя первым, то наверняка сломал бы. Я люблю пожестче.

Сердце колотится о ребра, словно пытается вырваться на свободу. Я помню, как он трахал ту женщину, как жестко и быстро вбивался в нее прямо здесь, в этой комнате. В этом определенно не было ничего нежного.