Заставь меня простить

Возможно, даже не один. Десять лет назад. На каждой фотографии есть дата и мне становится трудно дышать. Ежегодно по пять девушек терпели мучения и уходили из жизни. Это страшно. То, как над ними издевались… таких, как Стёпа нужно не просто в тюрьму… их нужно на смертную казнь подобную тому, что испытывали девчонки перед тем, как издать предсмертный вздох.

Я стараюсь зацепиться за зажигалку, потому что понимаю — видел её. Да, возможно, это совпадение, может быть таких выпускают сотни, но на первый взгляд кажется, что нет.

Вещь, если не эксклюзивная, то дорогая. Вряд ли их выпускают пачками по сотне тысяч ежемесячно. Однако, даже не смотря на это, список владельцев может быть внушительным.

Я прошу Леонтия увеличить зажигалку и сделать распечатку. Он послушно выполняет мою просьбу, и уже через минуту я держу в руках листок с изображением зажигалки. Надо отдать Лео должное — он таки умеет сделать так, чтобы не потерять качество. Настоящий профессионал. Смотрел на него и понимал, что вот таких кадров таки не хватает в операх.

Вот он бы смог сделать то, что нужно. В лепешку расшибётся, но сделает свою работу, докажет, что нужно.

Несколько минут я смотрю на фото и… ничего. Не могу вспомнить, где же видел такую зажигалку, а ведь это могло помочь. Что, если она универсальна и уникальна? Усмехаюсь сам себе. Вот уж вряд ли. Если бы это было так, на фотографии она бы не оказалась, потому что это — прямые доказательства. Понимаю и то, что само наличие фотографии — уже доказательство, но только против Стёпы.

В то, что зажигалка его, я не верю. Не его стиль, да и курит он крайне редко.

— Ничего? — спрашивает Рома, видя моё замешательство.

Молча качаю головой и понимаю, что у меня не получается вспомнить. Возможно, я и не видел её нигде, просто зацепился, как за надежду. Спустя несколько минут раздаётся трель звонка. Я вздрагиваю, но вижу номер матери и успокаиваюсь.

— Сынок, — тараторит мама, — мне плохо, я в больнице, меня оформляют на сохранение. Можешь приехать?

— А что с Олежиком? — перекривил я маму, зная, как она называет своего теперешнего мужа.

— Он в отъезде, а я в панике.

Мама сбрасывает мне адрес, и я выхожу из квартиры, сажусь в машину и еду в поликлинику, по пути проклиная всё и всех. Не понимаю, почему когда нужно его вечно нет. К чему эти регулярные командировки и поездки. У него беременная жена. Что он себе позволяет?

К больнице я доезжаю за двадцать минут. Молча вхожу, подхожу к регистратуре, диктую данные и прохожу в палату к матери.