Заставь меня простить

— Мама, — решаю таки расспросить о зажигалке, — слушай, я видел у Олега зажигалку. Вот, — разворачиваю листок и протягиваю ей изображение, — ты не знаешь, где её можно было бы купить?

— Точно такую же? — удивлённо спрашивает она.

— Такую не купить. Она эксклюзив.

Понимаю, что это именно то, что я хотел услышать, но мне всё равно не по себе. Мама продолжает что-то рассказывать, но я её не слышу. Перед глазами тела всех девушек, которых, вполне вероятно, мог убить её муж, отец моего, ещё не родившегося, брата.

Хотел ли я этого? Определённо, нет. Но и оставлять всё на самотёк нельзя. Неизвестно, сколько ещё будет жертв и где гарантия, что следующей не будет моя мама.

— Ты меня слушаешь? — мама дёргает меня за плечо, и я немного прихожу в себя.

— Извини, задумался.

— Понятно, — она закатывает глаза. — Говорю, что купила её по заказу. Чертёж индивидуальный. Олегу всегда нравился. Что-то там символизирует, — она махнула рукой, — многие отказывались делать, потому что очень сложно. В рисунке множество мелких деталей.

С ними непросто работать.

Отвечаю хоть что-то, чтобы не молчать, но на самом деле я всё больше уверяюсь в том, что Олег причастен, хотя и не вяжется его образ с эдаким маньяком-убийцей, причём серийным.

— Зажигалка? Так, у Олега. Где же ей ещё быть. Он с нею не расстаётся, дорожит. Мой подарок, всё-таки, — с гордостью произносит мать.

Именно в этот момент я понимаю, что ничего ей не скажу. Да и что говорить? Эта зажигалка была на фотографии серийного-убийцы? Уверен, мама будет говорить что-то о том, что этого не может быть, что это бред и этому есть какое-то объяснение.

Конечно, есть! Вот только оно самое простое. Олег причастен.

Я быстро распрощался с мамой и вырулил с больничной стоянки. Оставлять её в больнице я не опасался. Здесь персонал, да и вряд ли Олег что-то с ней сделает. Они живут уже больше пяти лет. Мама никогда не жаловалась.

Усмехнулся. Боже, что я знаю о серийных убийцах? Какие они? Что собой представляют? Если Олег действительно причастен, то охарактеризовать его можно по-особенному.

Я знаю его как жёсткого человека, отлично знающего своё дело. Он дружил с нашей семьёй больше пятнадцати лет, но сказать, что я его жаловал…

Он мне не нравился хотя бы потому, что после его прихода отец вечно ругался с мамой, они скандалили и орали на весь дом. Со временем положение вещей улучшилось, но кардинально не изменилось. Олег по-прежнему приходил, а папа был недоволен.