И дело не в еде, ее можно с успехом заказать, не парясь на кухне.
— Ну все, можно кушать. Только у меня один вопрос.
— Жги.
— Не, это не про жечь. Как ты узнал, что я в клубе? Егор позвонил? Он что-то плохое обо мне сказал, да?
— Нет. В своем духе, но не плохое. Я думаю, он примирился с тем, что я у него отбил девушку. Но в силу не самого сахарного характера, он не покажет этого в ближайшее время.
— Ясно. Ну ладно, давай есть.
— Давай, — киваю как болванчик, наблюдая за тем, как Аня отправляет в рот нанизанный на вилку кусочек картофеля.
Хомячит, совершенно не боясь выглядеть некрасивой. Я же и вовсе забыл про то, что был реально голоден. И, кажется, окончательно поплыл. Словно в наказание за мой не так давно озвученный ей вопрос «поплыла уже?». Поплыли вместе. Хотя, чего я парюсь? Вместе — это же не наказание.
— Вкусно?
— Охрененно вкусно, — не задумываясь, отвечаю я, отправляя в рот еще не опробованное блюдо.
Глава 19"
"Смотрю на крепко спящего, расслабленного Лукьянова и в очередной раз не могу поверить, что все это правда.
Да, не все так, как хочется, но если размышлять объективно и без розовых очков, то все даже лучше, чем можно себе представить. Я — не одноразовая девка, которую водят на квартиру и даже не просто одна из женщин, с которыми Богдан, как оказалось встречался на съемной квартире. Да, мне-таки удалось выудить из него эту информацию. То, что я сплю в его кровати, готовлю на его кухне, да и в принципе обитаю в его доме — это совершено точно что-то особое.
Может это и есть мои розовые очки, но верить я в это не перестану.
Точно знаю, что я первая, кому это позволено. Главное остаться единственной. Вот это задача посложнее. Хотя почему-то в моей голове вполне себе осуществимая. Правда, с существенными трудностями. Одна из которых вот-вот вернется в этот дом. У меня нет ненависти к дочери Лукьянова, но понимаю, что ужиться нам вдвоем — будет крайне сложно. В этом доме хозяйка все же она. Это удручает. Как и то, что здесь обитает Егор. Подурачиться от души и походить хоть разочек голой или хотя бы в белье за все шестнадцать дней наших тесно-сексуальных отношений — не получилось.
Мои попытки жестко пресекались Богданом, что в принципе логично, но все равно расстраивает.
Правда, есть один приятный факт — уже свершившееся восемнадцатилетие Ники и грядущий развод Лукьянова. Спрашивать Богдана о разводе, после очередной попытки, закончившейся словами: «это мое дело, я с этим разберусь» — больше не решаюсь.
