Да и не настолько во мне превалирует циничная половина, чтобы оприходовать Аню в ее первый раз на заднем сиденье машины. Это прерогатива пятнадцатилетних дурилок, а Аня, пусть в реале и не настоящая принцесса, но уж точно заслуживает большего.
С силой отрываюсь от ее шеи, и перевожу взгляд на ее лицо. Она как ни в чем не бывало открыто улыбается, закусив нижнюю губу. Какой-то совершенно детский озорной взгляд. Мол, что дальше, дяденька. Ох, дяденька бы сейчас так пошалил. Улыбаюсь в ответ, когда Аня, продолжая на мне ерзать, тянет руки к моей рубашке.
Вот тебе и нежданчик.
— Я чуть-чуть тебя потрогаю. Не там, где тебе хочется, конечно, но переживешь, — хихикая, произносит она и быстро справляется с оставшимися пуговицами. А потом резко разводит в стороны рубашку, стянув ее с моих плеч. — Блин, всегда хотела так сделать, как в кино. Класс, — кладет ладони мне на шею и ведет вниз.
Как в кино, твою мать. Совесть где-то там глубоко внутри неожиданно начинает покалывать. Аня, несмотря на свой возраст и демонстративное поведение, реально еще девчонка.
Не дам я ей того, чего она, возможно, хочет и заслуживает. Но отпустить ее в свободное плаванье, ради встречи с псевдо выдуманным принцем, коих в принципе нет на планете Земля, не могу. Не хочу и не могу. Не вовремя ты проснулась во мне, дорогуша. Либо на хер пошла, либо обратно в долю. Да и какое отпустить, когда Анины пальцы блуждают по моему телу вот так… Нет в ее осторожных движениях и намека на секс. Это просто приятно и совсем не характерно для моей жизни.
Секс со взаимовыгодной партнершей не подразумевает, чтобы меня выглаживали, как изголодавшегося по ласке кота. А Аня гладит, при этом совершенно открыто улыбается, очерчивая пальцами мои мышцы."
"— Нравится? — ребяческий, дебильный вопрос. Но я, пожалуй, ничем не отличаюсь от той же Ани в плане болтовни. Не женщины любят ушами, а все. Исключения составляют разве что глухие.
— Что?
— Хотелось бы сказать все, но не буду.
— Ну, тело мне ваше, Богдан Владимирович, точно нравится.
У тебя, наверное, и в шестьдесят ничего не повиснет, а у меня, скорее всего — да. Хотя, когда тебе будет шестьдесят, мне всего сорок шесть. Еще не повиснет, — с силой жмет мне на плечи так, что через мгновение я откидываюсь спиной на сиденье. Аня же, перекинув волосы на одну сторону, вновь тянет руки к моей груди. — А вообще, о чем это я, когда мне будет шестьдесят, тебе-то будет под восемьдесят Тогда-то уж ты точно не будешь обладателем такого тела.
