— Ты сказала в первый день практики, что у тебя парень был. Это не Егор. Кто?
— Я звездела.
— Я так и подумал.
— Теперь твоя очередь отвечать на мой вопрос. Я же тебе ответила на твой, — не унимаюсь я.
— Я не считал. Ноги убери.
— Ну чё ты врешь?
— Не вру.
— А девственницы у тебя были?
— Нет, — без заминки отвечает Богдан.
— А сколько было женщин?
— Я не считал, — все так же спокойно отвечает Лукьянов, останавливаясь на светофоре. — Ремень пристегни и телефон убери.
— Слушай, а в постели ты такой же зануда? Ну типа руки убери.
Нет, не туда. Голову подними, глаза опусти, жопу опусти, то есть приподними. Поди и в кровати есть не разрешаешь.
— Мне сложно оценить себя в постели. Однако, во время секса тем, чем ты сейчас промышляешь, то есть словесным поносом, я не занимаюсь. Что за интерес к моей сексуальной жизни? — искоса взглянул на меня. Блин, ну какой же он стал красивый. Стал, блин. Он такой же, как и был.
— А что за интерес к круговороту слюней в моей жизни? — парирую в ответ.
— Банальное любопытство.
Ноги убери, — в сотый раз повторяет Богдан, но на удивление спокойно. Без злости.
— А Лера была твоей первой девушкой? В смысле секс, — ну вот зачем я это делаю?
— Нет, — вот тебе сюрприз. Ну и хорошо, что она не была его первой.
— И во сколько же ты начал трах… заниматься сексом?
— За пару месяцев до нее с преподшей из нашего универа. Я тогда на подготовительные курсы ходил.
— Хорошо она тебя подготовила, — невесело отмечаю я.
— Средненько.
— А кроме жены влюблялся в кого-нибудь?
— Ты какой ответ хочешь услышать? Да — в тебя или я не влюблялся в Леру? — повернувшись ко мне, поинтересовался Лукьянов.
— Да, влюбился в тебя, в смысле в меня, и никогда не был влюблен в Леру.
— Ты гениальна, Аня, — усмехаясь, бросает Богдан.
— Я знаю. А ты ушел от ответа.
— Давай без громких ненужных слов. Глупо это.
— С тобой каши не сваришь. Ладно, хоть про мать мне свою расскажи. Что там у нее с носом?
— Понятия не имею. Возможно, уже третичный сифилис и носа нет.
Я был бы этому даже рад. Закономерный исход для шлюхи. Хотя, такого не будет. Она слишком печется о своей внешности.
— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.
— А я тебе сказал слушать меня, а не постороннюю женщину, цель которой промыть тебе мозги, — грубо произносит Лукьянов.
— Вроде умная временами, а ведешь как дурочка. Ты не похожа на мою мать. Так понятно? Или еще раз повторить?
— Понятно. Ты вообще с ней не видишься?
— Нет. Мне не интересен этот человек.
