И, наверное, сделал бы это, если бы ему не посигналили сзади. Ну да, ну да. Зеленый свет. — Ладно, без последней фразы мог произнести.
— Мог. Но это слишком просто. И совершенно не доходчиво.
В этот момент мне почему-то захотелось поцеловать его. Хороший он. И, наверное, поцеловала бы, если бы не зазвонил телефон Лукьянова, на дисплее которого высветилось «Лера». Мобильник так долго трезвонит, что становится уже не по себе.
— Возьми трубку. По громкой. Ну если тебе, конечно, нечего скрывать, — Лукьянов проводит пальцем по мобильнику и в динамке тут же раздается громкий, истеричный женский вопль.
Я не сразу улавливаю суть. Наверное, если бы Богдан не остановил машину, мы бы точно врезались во что-нибудь точно так же, как это сейчас произошло с его дочерью и этой самой Лерой.
— Она вся в крови, я даже не понимаю откуда она идет. Наверное, с живота. Что мне делать?! — заикаясь, произносит Лера.
— Ты что, совсем чокнутая?! Вызывай скорую.
— Уже вызвали. Но она без сознания. Без сознания!
— Зажми пока рукой там, где хлещет! — вот сейчас я впервые вижу, что Лукьянов потерян.
Схватившись рукой за голову, он замолкает. До тех пор, пока из мобильника не доносится плач женщины, которую я априори терпеть не могу.
— Лера! Угомонись. Ты меня слышишь?!
— Слышу. Кажется, скорая едет. Да, это они.
— Скажи, что Нике восемнадцать. Не давай пока никаких документов. И попроси, чтобы привезли в нашу больницу. Скажи, что ее примут по договоренности. Я сейчас позвоню и договорюсь. Если начнут выкобениваться — дай им денег.
Ты меня поняла?
— Да, да, поняла. Я сейчас.
Глава 15
Провожу пальцами по колючим щекам Богдана, вырисовывая на них различного размера сердечки. Еще месяц назад я рыдала на кровати, ненавидя его всей душой. Сейчас точно так же рыдаю в подушку, только ненависть сменилась на диаметрально противоположное чувство. Сама не знаю от чего солю по ночам подушку. Вроде бы нет особого повода. Наверное, от безысходности. Чувство того, что Лукьянов уплывает от меня медленно и верно, в очень даже известном направлении, не покидает меня вот уже третий день подряд.
Нет, я не настолько эгоистка, чтобы не понять, что сейчас все его мысли о дочери. Это нормально, так же, как и его раздражительность и злость. Я все понимаю. И как могу засовываю куда подальше свою взбалмошность и не самый лучший характер. Вот только утихомирить в себе разрушающую меня напрочь ревность не могу. Не получается.
Наверное, в таких ситуациях и проявляется человеческая сущность.
