Завещание рождественской утки

Знаешь, отчего мне сейчас так плохо? Вера в самом деле умерла, я не могу с ней помириться и чувствую свою бесконечную вину перед ней. Ты когда-нибудь стояла над могилой любимого человека, думала: все, ничего не изменить, не поправить, зачем я была жестока? Почему не протянула руку дружбы? Не помогла? Запомни, Виола, тем, кто рядом, надо постоянно говорить хорошие слова! Потому что сегодня дорогой тебе человек есть, а завтра его нет, ты же осталась, и жрет тебя совесть, как голодный волк. Невозможность ничего исправить, вот что самое страшное, когда близкий ушел.

Я погладила Люсю по голове.

– Вообще-то Вера тебе сначала изменила, а потом прикинулась доброй подружкой, ты ни в чем не виновата.

Коткина положила ногу на ногу.

– Так подчас тяжело делается! Накатит тоска, слезы подступают, вот я и бегу сюда. Сяду, открою наши снимки с Мальдив и реву. Нет, Вилка, я виновата, ты не знаешь. Вера мне в ночь с тринадцатого на четырнадцатое декабря позвонила и зашептала: «Люсенька, можешь приехать? Прямо сейчас! Я одна в доме, мне очень страшно!» А меня ее слова возмутили.

Филиппова, услышав грубую фразу бывшей любовницы, расстроилась.

– Ты до сих пор обижаешься? Я думала, мы друзья!

Людмиле следовало просто повесить трубку, но ее понесло:

– Ночь, Верка, время откровенности. И рядом с нами нет коллег. Да, мне неприятно, дурное послевкусие осталось.

– Люсенька, не сердись, я тебя люблю, – почему-то по-прежнему шептала Вера.

Коткина расхохоталась:

– Темный, волосатый, огромный, очень страшный, – зачастила Филиппова.

– Дорогая, косолапые в районе Москвы не водятся, – развеселилась Людмила, у которой неожиданно прошли и злость, и обида.

– Может, он из цирка сбежал? – неуверенно предположила Вера. – Или его кто-то в качестве домашнего любимца держит.

– Медведя? – давилась смехом Люся. – Ага, он такой милый, прямо чихуахуа или пуделек.

– Перестань, – захныкала Филиппова. – Понимаешь, я пошла в туалет, потом захотела попить, спустилась в кухню. Свет зажигать не стала, налила себе стакан минералки, подошла к окну. Стою и думаю: какая некрасивая зима – снег не сыплет, грязь кругом, тепло… И тут! Прямо к стеклу прижалась медвежья морда. Страшенная! Волосатая! Клыки наружу! Вся в крови! И он так вонял!!!

– Дорогая, остановись, – попросила Людмила.