Завещание рождественской утки

Так почему телефон оказался немым?

Вспомнились Коле и другие странные штрихи. Обычно он ездил за покупками по четвергам, но как раз на той неделе получилось иначе… В понедельник Расторгуев не захотел отправиться в главный корпус «Нирваны» в библиотеку, на улице накрапывал дождь, а попросил сына:

– Николаша, сбегай один. Возьми Диккенса, почитаем перед сном.

Коля отсутствовал около часа. Вернулся, а у Андрея Борисовича новая просьба:

– Накапай, пожалуйста, валерьянки, у меня нервное какое-то состояние. Наверное, я на смену погоды реагирую.

И спал он потом плохо, стонал, просыпался.

Во вторник артист вдруг пожелал посетить местный ресторан, хотя обычно отец с сыном трапезничали в коттедже, еду им три раза в день приносили.

– Хочется посидеть среди людей, – заявил старик. – Пошли, Николенька, развлечемся.

Едва они вошли в холл, как Расторгуев воскликнул:

– Здравствуйте, Лариса!

– Как вы догадались, что сегодня дежурю я? – поразилась администратор.

– Духи у вас восхитительные, – засмеялся Андрей Борисович.

– Как раз в четверг в первой половине дня у нас свободно. Вас записать? – засуетилась дама на ресепшн.

– Всенепременно, – улыбнулся Расторгуев.

Николай опешил – почему отец не поручил, как всегда, ему договориться о процедуре? Но говорить ничего не стал, лишь напомнил:

– Папа, я ведь в четверг езжу за продуктами.

– Ерунда, дружок, в магазин в среду съездишь. Очень мне хочется в четверг на массаж попасть.

Николай не стал спорить, уехал назавтра в город. Он тогда не придал значения всем этим мелким фактам. А вот поговорив со мной, поворошил свою память и удивился. Почему Расторгуев тогда, когда он принес Диккенса, находился в нервном возбуждении и плохо спал? Отчего вдруг захотел пообедать в ресторане? Может, решил сам договориться на ресепшн о массаже, поэтому и придумал «выход в свет»? Но ведь проще было попросить его, Колю, а не городить огород. Скорей всего, Андрей Борисович понимал, сын не запишет его на четверг, потому что привык в этот день ездить в Москву.

Сложив вместе все «почему», Зорькин призадумался. А потом его осенило: пока он ходил в библиотеку, с Андреем Борисовичем связался некий человек, хотя этого не случалось давно, артисту никто не звонил.