Завещание рождественской утки

Наталья Алексеевна не заметила моего маневра, говорила дальше…

Ульяна Глебовна Игрункова оказалась вздорной и крайне требовательной особой. Да, у нее была неприятная болезнь, но надо было разрабатывать руки, делать гимнастику, самой пытаться завязывать шнурки или мыться под душем. Но Ульяна предпочитала звать по любому поводу Наталью Алексеевну и страшно злилась, если та не появлялась по первому свистку. Она даже нажаловалась на нее начальству. Заведующая, прекрасно знающая о безупречном профессионализме Кирпичевой, решила погасить скандал, передала капризную подопечную под эгиду Марины Викторовны, другой медсестры.

Через полгода Елена Сергеевна попросила Кирпичеву:

– Пожалуйста, позаботься о Игрунковой, ей никто из персонала не нравится, всех уже перебрала, требует тебя.

– Мной она тоже была недовольна, – попыталась возразить Наталья Алексеевна. – Вы забыли?

– Прекрасно помню, – вздохнула заведующая. – Но сейчас она твердит: «Наташенька лучшая». Придется тебе ради общего спокойствия грудью на амбразуру лечь.

Врач хорошие таблетки Игрунковой выписала, она потише стала, вредности в ней поубавилось.

– Верится с трудом, – тоскливо протянула Кирпичева. – Ладно, попытаюсь наладить со скандалисткой контакт, но, боюсь, не удастся.

Однако Елена Сергеевна оказалась права – Ульяна Глебовна теперь капризничала меньше, скандалила не десять раз в день, а шесть.

В начале нынешнего года Игрункова упала на прогулке и сломала шейку бедра.

Ее сразу увезли в больницу, и там выяснилось, что делать операцию по замене тазобедренного сустава на протез ей нельзя – слабое сердце не выдержит длительного наркоза. Больную кое-как подлечили и вернули в интернат. Теперь Ульяна Глебовна была прикована к постели.

Персонал очень жалел старушку, развлекали ее всем миром: натащили конфет, книг, подключили к телевизору DVD-проигрыватель, зять Натальи Алексеевны принес гору дисков с фильмами.

Честно говоря, и медсестры, и врачи, и повара с официантами ждали, что Игрункова начнет капризничать с утроенной силой.

Но, ко всеобщему удивлению, она притихла, более не придиралась к Кирпичевой, называла ее Наташенькой, смиренно ждала, когда в палату привезут еду, не злилась на доктора и приветливо общалась с другими обитателями, когда те заходили ее проведать.

Весной, во время ночного дежурства, Наталья Алексеевна услышала из комнаты Ульяны всхлипывания.