Завещание рождественской утки

– У вас великолепная память, – на всякий случай польстила я олигарху.

– Спасибо. Ваша похвала мне необычайно приятна. И в чем сложность проблемы? Не понимаю, – удивился собеседник.

– Ребенок попал в интернат более двадцати лет назад, его могли усыновить, поменять метрику, – объяснила я. – И малыш, предположительно, инвалид. Может, уже умер.

– Интересно, интересно… – забубнил Иван Николаевич. – Экий поворотец сюжета… А что с беднягой случилось? Нет ноги-руки?

– Его в детстве уронили в ванной на пол, – объяснила я.

 – Сначала пытались утопить, затем спасти, но, вытаскивая из воды, уронили скользкое тельце на пол, опять сунули в воду, чтобы привести в чувство, вновь достали, приняли за мертвого, накрыли полотенцем, но тут примчалась «Скорая», оказалось, что малыш еще дышит, его отвезли в больницу.

– Да паренек родился даже не в рубашке, а в пиджачной паре, – восхитился Зарецкий. – Редкостный везунчик.

– Это еще не все, – вздохнула я. – В клинике у него обнаружили перелом основания черепа, потом он подцепил в палате какую-то инфекцию.

Чуть не умер, но… выжил. А отец мальчика выяснил, что это не его ребенок, и расстался со своей гражданской женой, не простив ей измены. Она отравилась, дав снотворное себе и детям.

– И малыш снова остался жив? – изумился Зарецкий.

– Понимаю, это звучит странно, но, скорее всего, мать хотела разжалобить мужчину, которого обманула. Сама приняла несколько таблеток, детям дала маленькую дозу, чтобы они просто заснули, позвонила в «Скорую» и даже предусмотрительно оставила квартиру открытой, чтобы доктора не тратили время на взламывание двери.

Итог: дети живы, мать нет.

– Господь не любит врунов, – назидательно произнес Зарецкий. – Лучше жить честно. Хотя иногда ради пользы дела и приходится лгать. Виола, вы способны покривить душой?

– Да, – призналась я, – частенько кривлю.

Иван Николаевич кашлянул.

– Я тоже. Ну, не стану мешать вашему общению с приятельницей. Никаких дел у меня к вам нет, просто хотел услышать ваш голос.

Разрешите иногда вам звонить?

– Конечно! Буду рада вас слышать! – заверила я. – Извините, подруга на второй линии.

– Нас разъединили, – сказала Тонечка. – Потом у тебя было занято, и я подумала: попытаюсь уговорить Геннадия поискать того младенца.

Гена Мулевин, компьютерный гений, работающий в бригаде Куприна, человек странный. Слышали выражение «тараканы в голове»? Это не про Генашу – у него в черепной коробке живут не насекомые, а тучные мыши.