Завещание рождественской утки

– А при чем тут Светлана Крюкова и Нелли Щапова? – прервала меня Тоня.

– Пока не знаю, – вздохнула я.

– И откуда брат мог узнать, что с ним сделала сестра? – не утихала Антонина. – Кто был в курсе случившегося в семье артиста?

Я опять назвала имена:

– Опять же сам Андрей Борисович, Ульяна, Галина, Вероника. А еще врачи «Скорой помощи», доктора в больнице, милиционеры. Расторгуев не хотел шума, замял дело, сам наказал Нику, но в памяти людей эта история могла сохраниться.

– Галина умерла, когда ее сыну исполнилось несколько месяцев, с Никой-Верой брат, похоже, никогда не встречался, – зачастила Тоня.

– Понятия не имею, – вздохнула я. И воскликнула: – Нам надо найти парня!

– Легко сказать, – опечалилась Тонечка. – Что тебе о нем известно?

Я хотела ответить, но тут трубка хрюкнула, из нее донеслось:

– Извините, связь прервалась.

Я возмутилась. Ну почему в Москве так отвратительно работают мобильные? Денег сотовые операторы берут за услуги много, а вот улучшать обслуживание клиентов не собираются!

Телефон зазвонил, я нажала на кнопку приема и продолжила оборвавшийся разговор:

– Думаю, отчество у него Андреевич, фамилия Расторгуев, а вот имени мы не знаем. Возраст можно вычислить, отталкиваясь от года рождения Веры Филипповой, той на момент появления брата на свет исполнилось восемь.

– Если сильно захотеть, можно в космос полететь, – ответил мне из трубки знакомый мужской голос.

– Кто это? – опешила я.

– Простите, дорогая Виола, Зарецкий беспокоит. Не хотел перебивать вас, но не понял, о какой невыполнимой задаче мы говорим.

– Извините, Иван Николаевич, – защебетала я, – болтала с подругой о всякой ерунде.

– Так о какой невыполнимой задаче вы говорили? – настойчиво повторил Зарецкий.

– Обсуждали с приятельницей сюжет моего нового романа, – ловко соврала я. – Нас разъединили, я подумала, что Тоня мне перезвонила, вот и продолжила беседу с того места, на котором нас прервали.

– О! Мне так хочется услышать, что вы придумали! – воскликнул Иван. – Что там случилось с мальчиком?

– Его в младенчестве сдали в детдом, – вздохнула я. – Имени его никто не знает.

– А отчество вроде Андреевич, фамилия Расторгуев? – подсказал Зарецкий.