А топора беспечный малый в кузове не припас.
У витязя топор имелся. Хороший, умело заточенный. Возвращённый вместе с доспехом.
– Что пялишься, дура? – досадливо рявкнул снизу Косой. – Верёвку кидай!
Ещё б ему не досадовать. Он держал левой рукой правую и, кажется, переломал лыжи. Однако стоял крепко, рычал и… не торопился объяснять ей, где сыскать приют у добрых людей.
Стало быть, сейчас вылезет. Возьмётся за скинутую верёвку – и вылезет. Свяжет потяг, в падении перехваченный ножом. Ещё за что-нибудь выругает рабыню – и дальше пойдёт, а о больной руке ни слова не скажет…
Так думая, она уже доставала из саней надёжу-верёвку, разворачивала, дёргала, проверяла.
– Дяденька… узлов навязать?
Витязь что-то буркнул насчёт плети с узлами. Потом вдруг спросил:
– А умеешь?
Она умела. Хобот выучил, чтобы не праздновала в дороге. Ещё она видела, что свободный конец к саням привязывать без толку. Пролом был широкий – соскользнут, поди удержи. Вытянув из нагалища совню, девочка долго, с трудом вбивала её в снег поодаль от края.
Косо, чтобы не подалась.
Витязь рванул ужище, испытывая снасть. Полез вверх."
"Девочка не видела, как он поднимался. Сразу вцепилась в древко, помогая совне удерживаться в снегу. Лишь представляла, как дядька Косой подтягивает себя на здоровой руке… ищет очередной узел, обхватывает, зажимает ногами… хрипя сквозь зубы, перебирает верёвку, воздевая руку над головой…
Невольница оглянулась, лишь когда её собственные руки стали двумя плетьми, полными боли.
Витязь отдыхал, навалившись грудью на ледяной край.
Без повязки на лице, без хари, без шапки, даже без кожуха… может, концом верёвки перевязал, может, внизу покинул, до одёжек ли?
Отдышится невдолге, выползет весь. Обопрётся коленом, где она утоптала для него снег. Встанет, даст ей подзатыльник. Да и пойдут они прочь с этого плёса, держась бережка…
Витязь поднял голову – чёрные свирепые глаза на заросшем чёрном лице. Оскалился, готовясь к решительному усилию…
«Не выпущу», – дохнул бестелесный голос девочке в ухо.
Под ногами, под санными полозьями пугающе хрустнуло… чтобы полмига спустя лопнуть с гулким раскатом. Белый щит просел, как скорлупа надколотого яйца. Девочка ахнула и обрушилась вниз с цельной поляной снега и льда. С верёвкой, совней, санями и дядькой Косым.
Кажется, она завизжала от ужаса лишь на дне, когда долетела. Смолкла, захлебнулась белым крошевом, хлынувшим со всех сторон разом.
Ей померещился стон Косого. Чего только не причудится с перепугу.
