К бабе в Линовище погреться зашли. – Он покаянно вздохнул. – Слышишь, витязь! Ни одной бабе не верь, дольше проживёшь!
– Баба, не будь дура, их опоила, – с удовольствием пояснил сторож. – Сама котляров звать, те поездом проходили. Тайные воины их увели и нам подарили, ради святой тризны казнение сотворить.
– У мораничей, ясно, подольше бы протянули, да больно хлопотно с ними, – хмыкнул словоохотливый Марнава. – Они таких, как мы, слыхано, в лес выпускают и след гонят. Потом для великого случая лучшим ученикам под нож отдают.
Это ж сколько страдать! А мы, вона, заутром – кувырк, да и полетели! На лёгких крылышках к Телепенюшке с Кудашом, ко всем нашим. Верно, Онтыка?
Молодой повольник уткнулся носом в колени, заскулил.
– Он что? – Светел повернулся к сторожу. – Смерти страшится?
– Её всяк страшится…
– Так знал, поди, кистень бравши, куда тропинка ведёт?
– Нет, витязь, ему завтра не помирать, – хохотнул из ямы Марнава. – Ему завтра палачом быть.
Светел сглотнул. Промолчал.
– Кому ж из добрых людей охота поганиться? – подтвердил местнич.
– Разбойников, коли свяжут, всегда другой разбойник казнит. За прощение.
«Я дурак. С Высшим Кругом желаю речи вести, а ничего-то не знаю…»
– Совьёт нам завтра по петельке, и вольному воля, – глумился Марнава.
Светел кое-как смог спросить:
– Вызвался, что ли?
– Ну сам суди, витязь, – вздохнул пленный главарь. – Вашего брата ведь тоже по вожакам славят. Кудаш-батюшка голову сложил, пятерых мораничей посрамив. К Телепенюшке, брату моему, котляры, кроме стрел, приступа не нашли.
Я им наследник. И что мне? Палачом поганым заделаться?
По мнению Светела, бой против мораничей искупал немало грехов. Но… моталась снежная пелена, открывая и пряча детскую люльку. Опрокинутую, пустую. Люди всё видят, всё знают. В распадке, где застигли несчастного переселенца Таруту, сбереглось довольно следов. Зверьё выгрызло плоть, слизало кровавые отпечатки, но следопытов не проведёшь. «Был ты там, Марнава? Ведь был?..»
– На мостике не споткнись, – хрипло выговорил Светел.
– Меня как хочешь, а воеводу лихом поминать не моги.
И двинулся было прочь от решётки.
– Погоди, витязь! Постой!
Не Онтыка закричал, не Марнава – тот, третий. Скитун."
"Светел вернулся, скрипнув зубами. Оборванец тянул руку из ямы, смотрел с мольбой.
– Купи вагуду, витязь!
– Что?
– Вагуду купи! За медячок от ратных наград…
«А ты про Тарутину погромку небось хвальную песню слагал?»
– Медячок тебе! Много ли успеешь купить?
– А я вот ему отдам.
