Стоило хозяйским рукам перебраться с рогов на упряжь – косматые тягачи, взревев, дружно устремились налево.
– Куда!.. – испугался Кербога. Ему уже виделся зияющий под ногами обрыв, куда вот сейчас, увлекая громоздкую скоморошню, стремглав свергнутся оботуры.
Светел верней оценивал расстояние, но, когда собственных лапок толком не видишь, становится муторно.
Туманная щелья, где в белом молоке витала голодная нечисть, но хуже оказалось то, что пряталось за туманом…
Кербога и Светел тянули оглобли коренника, что было сил помогая быку.
Скоморошня, подставившая ветру бок, то и дело отрывала полоз от снега. Качалась, со стоном и скрипом бухалась обратно.
За общими усилиями подъём незаметно выровнялся, а сани прекратило водить и кренить. У Светела даже мелькнула опасливая надежда: перевал?.. Нет. Под лапками полно рыхлого снега, который не улежал бы наверху. Значит, быки просто обошли плечо склона. Здесь, ближе к Нёгле, ждать было самого свирепства, откуда затишье?
Над головой завывали незримые стаи.
Оботуры тяжело отдувались, но неуклонно тащили сани вперёд.
Наконец что-то нарушило ток снежной реки. На уровне глаз куржа пошла клубами, по временам открывая впереди угловатые, безобразные громады, поди знай, камень или обвалившийся лёд. По мнению Светела, здесь уже можно было и встать, но царски-сивые от снега быки знали лучше. И продолжали тянуть.
В некоторый миг Светел чуть не споткнулся. Носок снегоступа попал на препятствие, невысокое, но длинное, точно лежачая плаха. Светел и шагнул, как через попавшийся лежень, но тот обернулся подобием ступени.
Оботуры со скрежетом полозьев вволокли на неё сани.
Через три шага препятствие повторилось. Потом через два. Через один.
«Да это ж лестница!..»
Торжественная, широкая, плавная. Здесь на красное крыльцо поднимались важные гости, а по сторонам воздевали трубы нарядные трубачеи… бдели строгие рынды в белых кафтанах, с начищенными бердышами…
Ещё несколько шагов в розовой мгле, и Светел взбежит на ступени фойрегского дворца, и мама оставит рукоделье, чтобы обнять его, а из великого зала выйдет отец…
Деревянная обвершка крыльца давно исчезла, но каменные столбы ещё высились, и эти столбы были Светелу незнакомы.
Мечта рассеялась, вместо золотого шитья перед глазами опять был косматый бок оботура, тащившего скоморошню во внутреннюю хоромину крепости.
Лестница кончилась. И снег кончился. Под полозья лёг заледеневший каменный пол, и на нём не скользили только могучие раздвоенные копыта.
