И этот на руку прилетит, если я чего-нибудь стою. – Усмехнулся, добавил уверенно: – Они же и подсидят.
Снаружи знакомо загрохотало, тяжело сверглось, подвинув самоё землю. Это сотнями пудов обрушились с Наклонной пласты инея.
Привычные котляры даже не вскинули глаз, но подумали об одном. Так уж повелось, что обвалы, сотрясавшие твердь, заставляли Чёрную Пятерь вспоминать единственного, умевшего подниматься к ледяным веригам Наклонной. И разбивать их, сбрасывать гнёты.
Никто не видел, вздрогнули или нет учитель с учеником, когда сквозь затихающий шум померещилось далёкое, насмешливое:
– Крок… крок…
Доля седьмая
Крылья для вольного лёта"
"Через Дикий Кут, как обычно, мягкими волнами катился туман.
Он зарождался над Воркуном, плыл тонкими волоконцами по дыханию ветра, густел, путался в прибрежных кустах, полз через шепчущие куговники, перетекал над ручьями и скалами, над трясинами и тайными тропками… кутал мшистую полянку, облюбованную станицей Шурги.
Сейчас псов здесь не было. Стая вновь ушла на бедовники, сменив туманную сырость на привычный мороз.
Шурга обещала вернуться. Она была в тягости, ей уже снилось гнездо и пушистые тёплые колобки – шерстинка серебряная, шерстинка стальная. Её человеку будет позволено ласкать их, брать на руки. Шурга что-то знала про Мглу и этих щенков. Но не рассказывала.
Славная полянка…
Здесь, на воле, можно перехватить костылик по-боевому и заставить воздух гудеть. Можно свернуть мочальный пояс пращой и мишенить в гибкую талинку, пока не закончатся припасённые камни.
Идя сюда, на углу Малой и Клешебойки он заметил Опалёниху. По счастью, лишь издали. Неистовая бабища, оборванная, простоволосая, брела улицей, распугивая прохожих.
– Ты сыночка обидел? Точно – ты! Рёбра твои сгниют, черви глаза выедят! Сыночка… жадобинку… Проклинаю-у-у…
Люди шарахались. Уличная ребятня сперва кидалась грязью, потом стало боязно. Все знают силу материнского проклятия, вдруг да краем зацепит?..
На заветной полянке Мгла снял рубашку, прилёг на живот между крепким стлаником и корнем, вылезшим из земли.
Положил на них руки. Примерился. Вобрал воздух. На выдохе медленно поднял себя над землёй. Сперва лежевесно. Потом, держа равновесие, так же медленно устремил к небу ноги.
Из правого плеча, а после из левого ударила слепящая боль. Он ждал её. В руках не стало владения, его повело, земля скакнула навстречу… Но только на миг. Мгла впервые не уступил. Овладел дрогнувшей плотью. Заново подчинил руки и не упал, а улёгся собственной волей.
