Орудники жили едиными мыслями. Про Жогушку, про дядю Ворона, снова про Жогушку. Немного, мельком – про витязя Светела с его бесплодными поисками. Нужда и невозможность разгласить тайну всё заслоняли.
Ирша без слов уловил замысел побратима, лишь спросил:
– А собаки?
– Я всё придумал, – заверил Гойчин. – Пошли.
В отличие от гнездарей, местничи не торопились с купилища. Им не нужно было плестись дикоземьями до родных деревень. Те же расстояния, но родными холмами – втрое короче, всемеро веселей. Проводив левобережников восвояси, дикомыты ещё наговорятся по-родственному, напляшутся, попируют.
Ночью перед отбытием гнездарей случился переполох. В самый глухой спень палаточной улочкой близ становища твержан заструился дымок. Потёк серыми змеями, стелясь у земли. Щупальца дыма липли, как земляной дёготь… а смрад! Гноище, смерть, вывернутые могилы!.. Кое-кто рассмотрел, как в сером мареве брели мертвецы, унесённые моровыми поветриями. Торговые ряды огласились неистовым пёсьим лаем, затем рёвом оботуров, наконец, тревожными голосами.
Мужчины в одном исподнем хватали оружие, выскакивали из шатров, бабы пересчитывали детей.
Всё улеглось так же быстро, как началось. Пока трясла оберегами подвывающая Розщепиха, пока глухой Летень ладил мокрые тряпки себе и пасынку для дыхания, шустрые калашники завалили снегом три небольших костра. В ямках горел дрянной сор, политый краденым дёгтем.
– Полно барагозить, славнуки!
– То не беда гибельная. То бесчиния чьи-то.
– Разведать бы чьи…
Воронята высунулись из товарных саней к шапочному разбору – недоумевающие, в меру напуганные.
– У дикомытов смердит, – поёжился Гойчин.
– Куча поганая загорелась, – зевнул Ирша. Не тихо и не слишком громко сказал, просто чтоб слышал подхватившийся возчик.
Потом говорили, что самокровные братья из деревни Спасёнка тоже было выскочили на шум, но присмотрелись и никуда не пошли.
– Поделом твержанам, неча было приблудного андарха растить.
– Вот пусть андархи их теперь выручают!
Жогушка долго ловил упряжных собак.
Могучие псы дыбили щетину, рвались в шатёр, тянули куда-то на привоз. Кое-как вернув зверьё в санный огород, Жогушка поклонился отчиму:
– Благословишь, атя, с калашниками по следу пройти? У кого-то да руки в дёгте окажутся!
Царский витязь, некогда звавшийся Мировщиком, привычно разобрал сказанное по губам.
– Нам, – сказал он, – безвредную каверзу сотворили. За это только дурак в драку лезет.
