Так вот, через тысячу сто пятнадцать шагов, на косогоре, вычищенном ветром до голого черепа, Кербога увидел след, врезанный в белую твердь десятками кованых тормозов.
Какое чутьё подсказало быкам, что здесь полозновица? Такие начатки дорог бывают недалеко от больших зеленцов, где сходится много разных путей. И ещё в теснинах-щельях, которые хлопотно объезжать. Но щелью начертание отрицало.
Стало быть, зеленец.
Вот только что тут за деревня и что за народ, Кербога понятия не имел. Соотнести начертание чужеземья с видимыми приметами он уже не надеялся.
За пятнадцать лет распоясанный истоптал несчётные вёрсты, но к тому времени, когда впереди в серой мгле обозначилось пуховое гнездо зеленца, его закалка была вычерпана почти до конца.
Быки остановились перед спуском, врезанным в пятисаженную толщу снега и льда. Кербога отправился вниз. На последнем снегу отвязал лапки, пошёл сквозь туман, стаскивая с головы куколь, тёплую харю, обледенелую, негнущуюся повязку. С тына никто не поспешил окликнуть его.
Неволей вспомнились слухи, почерпнутые в Линовище. О питьевых кипунах, чьи струи тёмные подгорные токи насытили незаметной отравой. О внезапных поветриях: «…Назавтра пришли к ним, а вся свадьба как сидела за столами, так и сидит…» Кербога даже начал принюхиваться – веет ли дымом. Ноздри, обожжённые морозами дикоземья, не спешили распознавать запах.
В это время пристяжной, умница, проревел зычно и требовательно. Из-за тына, к облегчению скомороха, долетел немедленный отклик. Спустя время над обвершкой стены замаячил войлочный колпак, надетый на кудлатую голову.
– Здорово в избы, – сыскал голос Кербога.
Голова осведомилась:
– Сам, человече странный, чьих будешь?
– Мы – скоморохи перехожие, люди весёлые. Поём, гудим, людей веселим…
– Здесь благоверные мораничи живут, – объявил дозорный. – Богопротивникам вовсе не радые!"
"Кербога покачнулся при мысли о ночёвке в болочке, колеблемом ударами ветра. О сквозных струйках, сочащихся под бока… Однако буря, грозящая сдуть зеленец, всех роднит и сближает.
Даже верных с неверными.
– Тебе, скоморошек, путь-дорожка кругом деревни, – удобрился местнич. – В купецкие ворота стучи смело, там пустят.
– Благодарствую на берёге, гостеприимец…
Кербога чужими пальцами натянул куколь, побрёл обратно к возку. Кованые снегоступы, изобретение Конового Вена, клацали по мокрому льду.
В давние дни облака пеленами легли,Мглой повивая разверстые раны Земли.Тяжек под ними простой человеческий путь.
