Зажечь небеса

Вот только мы перестали быть друзьями в ночь накануне его отправки на фронт.

Той ночью на маленьком диване мы нарушили границы нашей дружбы, разнесли их в клочья неистовыми поцелуями и жадными руками. Той ночью мы отчаянно цеплялись друг за друга, как будто долгое время умирали от голода и наконец получили возможность насытиться.

«Целуя Уэстона, я словно завершала нечто, начавшееся уже давно, причем без моего ведома».

Эта мысль засела в моей душе, как шип – вытащить не получается и сильно болит. Примерно такую же боль я испытала, когда Уэстон выгнал меня из своей больничной палаты и из своей жизни.

Я закрыла ноутбук и вернулась к своему учебнику.

Я подперла голову ладонью, и через мгновение слова превратились в размытую чепуху. Если я в ближайшее время не освою этот птичий язык, придется сменить один из моих профильных предметов на химию.

Раздался громкий щелчок: в замке входной двери повернули ключ, и я подпрыгнула от неожиданности. В квартиру вошла Руби, прекрасная и полная жизни в своих обтягивающих джинсах и ярко-желтой блузке.

– Привет, – сказала я. – Не ждала тебя раньше завтрашнего вечера.

Я с радостью встала из-за стола и обняла подругу.

– Решила прибыть пораньше, чтобы у нас осталось время на запланированный девичник, – пояснила Руби. Она пинком отправила чемодан на колесиках в угол и подняла бумажный пакет с продуктами. – Вино, мороженое, и, кажется, по кабельному крутят «Десять причин моей ненависти». Давай оторвемся.

Я принесла из кухни бокалы, а Руби достала из своей сумки четыре бутылки каберне.

– Надеюсь, этот праздник жизни продлится все четыре дня, – сказала я.

– Посмотрим. Тебя ведь бросили дважды. Двойной удар. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

– Уэстон меня не бросал. Мы даже не были парой.

Руби пожала плечами.

– Какое сложное слово.

Подруга показала мне язык.

– Можешь взять меня с собой?

– Хотелось бы. – Руби кивком указала на мой стол. – Как продвигается твой проект, посвященный кукурузному бензину?

– Отлично, – ответила я, проигнорировав насмешку над «кукурузным бензином».

– Это значит «плохо», да?

Мы взяли каберне, мое ведерко мороженого «Черри Гарсия», две ложки и плюхнулись на диван.

– Неважно, – призналась я. – Вообще-то тема жутко скучная.

– Я в шоке, – пробормотала Руби, зачерпывая полную ложку мороженого. – Неловко произносить фразу «я же тебе говорила»…

У меня вырвался вздох отвращения.

– Боже, Руби, я не знаю, что делать.