Здравствуй, 1985-й (СИ)

Но судя по бабуле, сидящей на боковой нижней полке нашего купе, Аркадию сегодня спать не на своём месте. В это время свои места ещё было принято уступать в поезде. Хотя, как по мне, зря. Я бы и сейчас упёрся и не уступил. Всегда норовил со второго этажа упасть, пока не появились полки с поручнем.

Кроме нас в вагоне ехало много спортсменов. Вот мимо меня прошли две девушки к баку с кипятком. Нет, не доширак заварить — их нет ещё, а бульонный кубик. Я вспомнил, что и у меня есть тоже. Иду к ним в очередь с кружкой. Познакомились.

Две молодые девчонки, Ира и Оля, лыжницы, едут со сборов в межсезонье, и готовы составить нам компанию в игре в карты. Сидим, болтаем, играем в карты, я про между прочим спросил кто у них тренер?

— Олимпийский чемпион! — похвасталась Ира. — Вячеслав Петрович, он в Японии тридцатку выиграл и эстафету!

Я сразу понял про кого речь, и загорелся узнать, правда ли байка про «Дахусим»?

— Что это? Не слышали такого! — сознались девушки.

— Ну как…, — начал рассказ я, вычитанный в прошлой жизни в интернете:

— Перед стартом повалил снег, и этот тренер, который тогда был лыжником, сидел и смазывал лыжи.

К нему подошёл японский корреспондент и спросил, — «Вы думаете, вам поможет это?» Ну, ваш тренер, конечно, ответил. Японец хоть и плохо знал русский язык, но фразу запомнил. На следующий день одна из известных японских газет вышла с заголовком: «Советский лыжник, сказав волшебное слово «Дахусим», выиграл Олимпиаду».

Смех девочек был слышен на весь вагон.

— А давай спросим? — загорелась Ирина.

Тренерское купе было в конце вагона, и я с девочками пошёл узнавать историю, а парни стали стелить бельё. Аркаша, как я и прогнозировал, будет спать наверху, против сурового взгляда бабули он возразить не смог.

— Ну, сматерился и сматерился, эмоции же, в спорте без них никак, — несколько смущённо признал Петрович. — Я вам сейчас другую историю расскажу. Хотите?

— Очень! — сказали мы хором.

— Бегу я гонку, а тогда разрешалось мазать лыжи во время гонки, была скамейка для всех и мазь там лежала.

Общая. Передо мной бежал чех. Смотрю — сидит, мажет, а потом — раз и зашвырнул мазь далеко в снег! На моих глазах, чтобы я не смог подмазать свои лыжи. Такое меня зло взяло! Ах ты ж, сука, думаю! Сил вроде и не было, снег тяжёлый, но после такого подлого поступка второе дыхание открылось. Так гонку я и выиграл. Не надо злить русского человека! — посмеивался лыжник.

Возвращаюсь назад в купе, там уже бельё застелено, потрогал рукой — не влажное.