Здравствуй, 1985-й (СИ)

— Ниче не понял, причём тут Анна Дмитриевна и Ленка. А способ верный! Слушай. Выпиваешь за час стакан сметаны, и стояк будет каменный! Точно! Мне один парень рассказывал, а он опытный, у него четыре женщины было и с одной он даже жил неделю! — изумляет меня Бейбут.

— Бейбут, ты дурак, да? Всё у меня с потенцией хорошо! А не получилось, так как меня в городе заловила Аня и парень с комитета комсомола края! И привезли сюда, — возмущённо сказал я.

— Аааа! Уууу, — начинает ржать сосед. — А я-то подумал, мне главное ещё Оксанка про эту Дашку рассказывала, мол, пробы ставить негде, такая шалава!

— Толя, собери всех на улице, Николай Сергеевич с вами побеседовать хочет! — без стука открыла дверь Аня.

— Анна Дмитриевна! А если мы тут голые! Стучать надо! — искренне возмутился я.

Бейбут почти бегом умчался на улицу собирать курс, а я поплелся следом.

— Карданного вала он испугался, — смешливо фыркнула сзади воспитатель.

Сука! Она ещё и подслушивала стояла!

На улице было, дай бог, половина курса, остальные дружат, скорей всего, но Кима это не смутило.

Он оказался неплохим оратором. Предложил создать театр в школе. Он, когда учился, оказывается, играл в студенческом театре Пензенского пединститута. У него даже корочки имелись «режиссер любительского театра»! Только не понял я, при чём тут пединститут?

— А какие мы ставили спектакли! Например, в «Неравном браке» я играл папу, у которого дочь выходит замуж, и мне мукой обсыпали волосы, чтобы сделать постарше, ведь мне едва исполнилось семнадцать лет тогда, — ударился в воспоминания он.

 — И на гитаре я прилично играю.

— Я думаю, имея таких активных ребят, как Анатолий Штыба мы создадим театр и в нашей школе, — поддержала его порыв воспитательница.

Народ подтягивался, а фонтан красноречия не иссякал, тут ещё и Ленка стала расспрашивать гостя про его студенческую жизнь. Запала на него, что ли? На меня и не смотрит!

— Воспоминаний из студенческой жизни много, и они разные. У нас было замечательное студенческое общежитие.

В маленькой комнатке, любая кухня и то больше, жили пятеро пацанов. Место оставалось только для единственной тумбочки. Зато расположение общежития было прекрасное — на возвышенности, над крутым оврагом, где чудесно пели соловьи. А рядом — центральный городской парк, где всегда звучала музыка, танцы, так что мы не скучали. Были и колхозы, один год я работал на току, и даже научился запрягать лошадь. А в последний свой студенческий год я уже работал по специальности.