Земля живых

 – До Мурманска тыща верст! Как мы такой толпой туда двинем? И главное – на хрена?

– Я звонил брату, – ответил Карел. – Если помните, он капитаном на «Адмирале Колышкине» трудится, это здоровенный рыболовецкий траулер. Короче, его экипаж сейчас собирает свои семьи, запасается всем необходимым и ждет нас. В течение трех дней. Время пошло уже сегодня утром. Доберемся – выживем. Здесь ловить уже нечего. Все будет только хуже.

– Согласен, – сказал я. – Надо собираться и двигать. Морским путем можно много куда добраться.

Но главное – уверен, что зомбачье не умеет плавать. Значит, на судне мы будем в безопасности.

– Солидарен, – немногословный, как всегда, Тема для наглядности поднял руку. – Транспортная полиция с вами.

Мы невольно улыбнулись. Сержант Артем Григорьев, двухметровый мужичина с внешностью рязанского рубахи-парня, внушал спокойствие.

– Ладно, значит, порешали, – подытожил Виталя. – На сегодня все тогда. Тема, ты первый дежуришь, я на чердаке уже «фишку» оборудовал, там мой «Бенелли», патроны, короче, разберешься.

Мы разбрелись по дому. Виталя вечером обошел с Темой периметр, проверил ворота и все остальное, и мы засобирались спать, решив завтра, на свежие головы, обсудить насущные дела. Ольга с Викой вырубились быстро, а я долго ворочался – в голове был полный сумбур.

В конце концов я почти приучил себя к мысли о том, что жизнь в корне поменялась. Теперь придется быть в тысячу раз внимательнее, спать с пистолетом под подушкой и отвечать за жизнь родных не на словах. Именно эта ответственность придала мне душевных сил и, как ни странно, спокойствия.

Я словно обрел цель в жизни, понял наконец, что нужно делать и в чем мое предназначение. Я за них порву всех зомби этой планеты. Они, мои жена и дочка, – самое дорогое, что у меня есть. И никакой апокалипсис этого не изменит.

У всех патронов есть одно неприятное свойство – рано или поздно они заканчиваются. Чего нельзя сказать о зомби. Они продолжали идти с запада по шоссе и поодиночке, и стаями. А проходя мимо дома старика Макарыча, чуяли его присутствие, злились и испытывали неудержимое желание дотянуться до его глотки своими гниющими пальцами.

Поэтому с зомби у старика был разговор короткий. И шумный. Вернее, сам он с ними не разговаривал – за него это делал Печенег. После чего ходячие мертвецы умирали окончательно, а Макарыч сметал с пола гильзы и хмурился, глядя на то, как пустеют его ящики с патронами.

Раньше ему нравилось жить рядом с оживленной автомагистралью.