Земля живых

Макарыч не отговаривал друзей и не задерживал их – он вообще почти ни с кем не общался с самого Нового года. А еще подозревал, что с той поры его считают рехнувшимся – судя по тому, как все теперь на него косились. И как резко порой умолкали разговоры, когда он выходил из своей комнаты. Поэтому ему и не предлагали уехать – зачем кому-то брать с собой безумца в и без того опасное путешествие?

Но все же с ним поступили по совести: забрав у него грузовичок, взамен ему оставили много продуктов и тот самый пулемет, который он нашел в декабре вместе с другим оружием.

Также Макарычу оставили семь ящиков пулеметных патронов, которые не успели расстрелять за это время. И которые не подходили для автоматов, распределенных уезжающими между собой.

Пожелав им счастливого пути, Макарыч поразмыслил и не придумал ничего лучше, как продолжать жить в собственном доме. Столько, сколько он еще протянет. В конце концов, постаревший от горя хозяин выстроил этот дом своими руками, прожил в нем самые счастливые годы и развеял прах своей семьи буквально за порогом.

Так какое новое счастье и где надо было искать Макарычу, если во всем мире осталось одно-единственное место, в котором у него еще теплилось желание жить?

– Ну здравствуйте, мои девочки! Вот мы и снова вместе. Одни, без гостей, – поприветствовал он жену и дочерей, когда опять заперся в своей маленькой крепости.

Улыбающиеся ему с настенных фотографий родные ничего не ответили.

Макарыч тяжко вздохнул: эх, многое бы он отдал, чтобы вновь услышать их ласковые и звонкие голоса.

Затем отступил от стены… и едва не упал, споткнувшись за что-то металлическое, подвернувшееся ему под ноги.

Это был оставленный беглецами пулемет.

– И тебе привет, чертова железяка, – проворчал хозяин, потирая ушибленную ногу.

– Привет, Макарыч. Как дела, как самочувствие? – подал голос Печенег. Довольно неожиданно, но хозяин даже не вздрогнул. Так, словно всегда знал, что пулеметы умеют разговаривать.

– Сам знаешь, бывало и лучше, – посетовал старик, осознавая, насколько усугубилось его безумие, но не испытывая ни малейшей охоты сопротивляться ему.

– Понимаю тебя, – посочувствовал железный собеседник. – Ну ничего, со дня на день пожалуют зомби, тогда и взбодришься. А пока не сочти за наглость, но мне не помешала бы хорошая чистка, а то, гляжу, в этом доме про меня что-то позабыли…

Новые гости явились вечером того же дня, когда был вскрыт последний ящик с патронами.