Земля живых

Не веря, что он все еще жив, утром Макарыч повнимательнее изучил в телескоп лежащий в кювете самолет и поле отгремевшей вокруг него битвы. Затем покачал головой, озадаченно почесал макушку и, приподняв люк, оценил обстановку в доме.

По второму этажу ползала лишь парочка зомби с перебитыми ногами, не сумевшая уйти отсюда вместе с собратьями. Спустившись с чердака, хозяин размозжил им головы топором, а потом проделал то же самое с пятью тварями, что еще шевелились среди трупов этажом ниже.

Весь первый этаж был завален полусгнившими телами и забрызган их ошметками. Но сейчас Макарыча волновала не генеральная уборка и не ремонт стены. Прихватив в гараже тачку и заткнув за пояс топор, он отправился на место авиакатастрофы.

Вокруг самолета также валялись сотни расстрелянных зомби, но ходячих не наблюдалось – наверное, всех их увели за собой отступающие солдаты. Заглянув в грузовой отсек, Макарыч обнаружил там развалившиеся штабеля знакомых зеленых ящиков – как целых, так и разбившихся при жесткой посадке.

Боясь, как бы к нему не подползла недобитая тварь, Макарыч снова огляделся. И вдруг застыл как вкопанный, уставившись на тело молодого солдатика, изрядно поеденного зомби. Солдатик пал в бою, но в зомби не превратился, потому что товарищи оказали ему последнюю услугу – пустили ему пулю в лоб. Однако не он как таковой привлек внимание Макарыча, а то, что мертвец все еще продолжал сжимать в своих закостенелых руках.

Это был пулемет. В точности такой же, с каким старик попрощался минувшей ночью у себя на чердаке.

Ослабевшее сердце Макарыча затрепетало от радости – чувства, которое он не испытывал так давно, что от непривычки из глаз у него потекли слезы.

– Привет, железяка! – обратился он к пулемету и помахал ему дрожащей от волнения рукой.

– Привет, Макарыч! – отозвался Печенег с не меньшей радостью.

– Ну а как же иначе? Как же иначе-то, а? – закивал старик, разжимая мертвые солдатские пальцы и вынимая из них оружие. После чего, ласково прижав Печенега к груди, пообещал: – Не волнуйся, теперь все у нас будет хорошо. Пойдем домой, сынок…

1. Не каждая лошадь кобыла, но каждая кобыла – лошадь (аудиозапись)

Рядом с пистолетом лежит диктофон «Олимпус». Тоже вполне законный.