Земля живых

Достал из кобуры, с мертвого мента снятой, «макаров», там же и запасной магазин оказался, в боковом отделении, все по уставу. Разрядил, из магазинов патроны выщелкал, пересчитал.

Парнишка-полицейский совсем молодой был, наверняка только-только после действительной… За пистолет-то он схватился, но его из штатной полицейской кобуры достать – целая история, а если еще на тебя зомбяки прут и руки дрожат-трясутся… В общем, все патроны на месте оказались: девять в ПМ, восемь в запасном магазине. Итого семнадцать штук.

Беда в том, что к нашим «иж-71» эти патроны не подходили. На вид служебный «иж» – точная копия ПМ и калибр тот же, но патрон чуть короче и не такой мощный…

Разумеется, не повод, чтобы от лишнего оружия отказываться… Лариосик «макарку» снова зарядил, в карман сунул. Оно и правильно, с ментовской кобурой лучше в нынешней обстановке не связываться.

Я говорю, негромко, чтобы нестроевые не услышали: делись, дескать. И пистолет вроде как невзначай в руке держу.

Он волком на меня смотрит, как будто не я четыре кровных патрона сжег, его прикрывая, пока он кобурой разживался.

Но и Лариосика понять можно, так уж сложилось, что патроны сейчас – это жизнь. В самом прямом смысле, без преувеличений. У кого больше патронов, тот дольше проживет. А жить всем хочется.

Как ни зыркал, а поделился своими «ижевскими» патронами… И стало боеприпасов у нас почти поровну.

Тем временем девицы наши чуть-чуть охолонули от потрясения. И тут же закатили истерику. Не все, две из трех. Третья у стеночки сидела тише мыши, с глазами выпученными.

Очкарик ее за руку держал, говорил что-то тихонько, но она, похоже, не слышала. Не знаю уж, вместе эта парочка на похороны заявилась или только сейчас познакомились… Да и без разницы.

А две другие девицы феминистками оказались. Футболки на них одинаковые, но сами вполне могли бы комический дуэт составить – на контрасте играя, на противоположности. Одна жирнющая, втроем не обхватишь, вторая как спичка, за шваброй спрятаться может…

В общем, феминистки на нас с Лариосиком наезжать начали, громко и визгливо: да как же так, отчего мы, два здоровых мужика при оружии, их драгоценные жизни не спасаем? Отчего в нору забились, с зомбями не воюем?

Сами ведь только что с плакатиками стояли, за толерантное отношение к инфицированным ратовали.

Ну и вышли бы наружу, и проявили бы толерантность…

Но они на нас отчего-то ополчились, вопят в два голоса. Лариосик миндальничать не стал. Подошел к жирной, говорит: заткнись.