Земля живых

На переднем фасаде названия магазинов, будто имена павших героев при обороне центра. Огромная художественная инсталляция, где изображена счастливая семья, катящая полную всякого хлама тележку. Нехитрый слоган «Папа, мама, я – строителей семья». В предпоследнем слове кто-то стер первые три буквы, добавив большую пузатую «В».

Папа, мама, я – Воителей семья.

У Витамина зубы заныли при виде мальца на полотне. Вместо лица у того зияла большущая дыра, в которой виднелись куски обшивки и какие-то лохматые птицы. Захотелось позвонить Юльке, услышать усталый, но счастливый голос.

И тогда хоть еще полгода бесконечных вылазок, холодных ночей под дождем, издевок Командира и бойцов, диареи и невкусной пахучей тушенки. Все, что угодно, ради жены и сына, живущих спокойно где-то там, за выжженным лесом, высохшим озером и заросшими крапивой полями.

Витамин твердо решил, что позвонит Юльке, как только выпадет шанс.

– План такой, – заговорил Командир, глядя в бинокль. – Пятеро с южного входа, прочесываете первый этаж и цоколь, остальные с севера, за вами второй этаж.

Он сделал знак, пятеро сидевших в канаве тут же припустили в сторону ТЦ. Первым, как водится, всегда был угрюмый лобастый Феофан, за ним Заика, болтливый Рифмобол, тучный Борода. Замыкал Витамин.

Солнце уже пряталось где-то на западе, за стеной бетонных многоэтажек, дул ленивый апрельский ветерок, приносил запахи горелой резины и еще бензина.

Боковым зрением Витамин уловил едва заметное движение, крутанул головой и, не успев затормозить, налетел на Бороду.

Тот больно ткнул прикладом автомата, прошипел:

И плюнув ему на ботинки, затрусил дальше.

Витамин сжал зубы от злости, хотел плюнуть вслед. Нехер тормозить, вечно плетется как сонный баран. Но нельзя нарываться на конфликт, за них Командир сразу наказывает, всю ночь заставляет стоять на часах. Нельзя…

Снова движение сбоку. Словно кто-то из одного сугроба выскочил и тут же в другой нырнул, скрылся под этой грязной коростой.

У входа замешкались. Феофан заглянул в холл, на секунду завис с поднятой ногой, будто не решался ставить ее на порог.

– От врагов обереги, опасность на пути – уйди.

Остальные только скривились. Заговоры Феофана считали детским лепетом. И домового он задабривать пытался, хлеб ему по углам оставлял. И теням нашептывал, чтобы его охраняли, пока спит.