Земля живых

– Да ты чего, Рифмобол? Тебе всего лишь плечо пробили.

– Да ни хрена, рука уже немеет. По лестнице не смогу подняться. Только балластом буду.

Витамин застыл в нерешительности, но взорвавшаяся совсем рядом граната оживила его.

– Давай, – подгонял Рифмобол, – нечего стоять, сиськи мять.

Витамин оглянулся на коридор, усыпанный черными осколками. Показалось, кто-то знакомый машет ему издалека, держит в руках маленький сверток, зовет к себе…

Прикусил губу, прогнал наваждение.

– Если выберешься, – Рифмобол запнулся, – сына в мою честь назови.

Витамин подошел к лестнице и, не оборачиваясь, спросил:

– Тебя хоть как зовут-то? Я уже и забыл.

– Сергей меня зовут. Сега… Мега… Драйв.

– Давай, Сергей Викторович! Не подведи!

И, не оглядываясь на растерянного Рифмобола, полез наверх. Слова «наху… …ди» потонули в грохоте выстрелов и криках боли. Стреляли рядом с ним, стреляли по нему. Одна пуля чуть-чуть разминулась с его головой, другая угодила в рюкзак, третья царапнула по ноге. Последняя таки достигла цели, ужалила в плечо…

Он свалился рядом с люком, с трудом отдышался.

Ощупал руку, испачкался в крови. Как мог, перевязал рану бинтом из индивидуальной аптечки, забыв про все возможные осторожности.

Удивительно, как быстро здесь темнело… казалось, только наступило утро, все были живы, а ему снились Юлька и сын. И вот опять солнце пряталось за спинами бетонных стражей, ветер приносил противные кислые запахи, от которых чесалось в носу и слезились глаза…

Он моментально среагировал, когда в люке появилась голова в маске.

Бросил обломок кирпича, затем выхватил пистолет и, когда голова появилась второй раз, выстрелил. Не промахнулся.

На секунду внизу все затихло, будто клещи затаились. Ничего, сейчас обмозгуют ситуацию и полезут снова. Прыгнуть, что ли, с крыши? Лучше разбиться о трубы, чем попасть в плен клещам. Говорят, они всю кровь выпускают из людей, а потом в опытах ее используют…

Послышался стрекот, едва различимый среди ветра. Витамин повертел головой, различил в небе несколько точек.

Клещи?

Нет, свои. Родные вертушечки, издалека похожие на неповоротливых бегемотов с пропеллером. Витамин застонал, скорее от радости, чем от боли. Забыл про клещей, про «Ленивца», про мертвых товарищей.

Нащупал в рюкзаке сверток с телефоном, достал. Казалось, аппарат включался целую вечность. Еще одна вечность ушла, чтобы поймать сигнал.

Позвонить, рассказать, как он спас себя, ее, целый город, целый мир…

– Алло? – голос Юльки едва слышно из-за вертушек.