Да таких деньжищ, которые девочка тратила на один парижский поход по бутикам, ей бы на две жизни хватило! А то, что девочке нравилось покупать обувку десятками пар – по примеру зарубежных звезд, а потом она ее не носила, потому что вкусно было именно покупать, тоже симпатии не прибавило. У Ирки кошелек был всегда нетугим, да и у Витьки доходы были нежирные, к тому же все уходило на создание бункера в лесу. У Ирке в голове не укладывалось, как можно иметь два десятка особняков в разных странах, как летать «для оттянуться» на другое полушарие и что из себя представляет бутылка вина стоимостью в двадцать тысяч долларов, и главное – зачем это все? Для нее, практичной и трезвой, все это было в разряде «с жиру беситься».
Впрочем… Она бы не отказалась побеситься ровно так же. И то, что бесились другие, а не она сама, все-таки раздражало. Хотя… Вот интересно было бы прикинуть – каково оно, когда в доме столько прислуги? Для ребенка – кормилица и нянька, для себя – домработница, горничная, кухарка.
Да, еще охрана и садовник. Шоферов двое. Врач личный. Ну, без адвоката сейчас можно обойтись, психоаналитика себе тоже Ирка с трудом представляла, потому тоже из мысленного списка его вычеркнула. Мда, многовато чужого народу в доме. Но с другой стороны, у других-то получается. Ненароком Ирина прикинула такую ситуацию на свою вотчинную деревню. Опять вдруг вспомнила разлучницу Верку и передернулась от злости.
Нехер им дома торчать, неумехам, перед мужем жопами вертеть, пусть идут огороды копать и сорняки полоть! Рука поневоле сжалась в кулак, потом Ириха заставила себя отвлечься и стала опять слушать текущий взбудораженным ручейком рассказ о злоключениях напарницы. Та уже и не замечала, слушают ее или нет, видно, ей нужно было выговориться, да и фляжечка тормоза сняла. То, как в особняк заявилось несколько человек, из которых только один был мутно знаком – вроде как из старой охраны, и в итоге за полчаса мать с дочкой были ограблены подчистую и выселены в домик к садовнику в чем были, Ирина прослушала даже с некоторым удовлетворением.
То, что тем же вечером двое поддавших новоселов пригласили на полном серьезе обобранных ими на новоселье, – тоже. Вмешавшийся было садовник получил такой зубодробительный удар в челюсть, что свалился без памяти, только треск пошел.
