Зеркальная страна

 – Я ничего не сделал! Я ведь тебя отпустил!

Машинально касаюсь горла, и боль затмевает все остальные ощущения. Когда я снова открываю глаза, Росса уже увели.

– Все будет хорошо, – ласково говорит Рэфик, отрывая мою руку от горла и обнимая за плечи.

– Знаю, – шепотом отвечаю я. Потому что в Зеркальной стране возможно все что угодно. В Зеркальной стране ты в безопасности. Страх там совсем не страшный, ужас – ненастоящий, и спасение находится в каждой кости и жиле, в дыхании и в кирпиче. Взамен требуется лишь одно – быть храбрым.

И впервые за долгое время мне это удается.

Я приезжаю слишком рано. Сижу за рулем старенького «Гольфа» Вика, наблюдаю через залитое дождем стекло, как заполняется парковка. В глаза словно песку насыпали – они болят от недосыпа и новой разновидности бесщадной тоски, которая поселилась у меня в груди. От нее мне никак не удается избавиться. Я не могу притвориться, что ее не существует. Она отняла все, что поддерживало меня, помогало жить во время суда и двух месяцев после него, – мой гнев, боль, жажду мести и справедливости.

Теперь все это превратилось в ничто. Высокая скала рассыпалась в прах, и ее смыло море.

Тюрьма выглядит современно и даже стильно, совсем не так, как я себе представляла. Вместо узких бойниц и мрачных башен Шоушенка – двухэтажное здание из светло-бежевого песчаника с большими окнами и серыми глянцевыми буквами над вращающейся дверью: «Тюрьма строгого режима Шоттс».

Я нервничаю, у меня сводит живот от страха, зато впервые за долгое время голова очень ясная.

Уже две недели, как я бросила пить. В сентябре я каждое утро начинала с водки, чтобы заставить себя выдержать очередной день на процессе «Корона против Маколи», который слушался в Суде номер девять Высшего уголовного суда Шотландии. Обычно заканчивалось тем, что я пила в одиночку, закрыв шторы, хотя случались и проблески решимости. И за каждым из таких дней – репортеры, камеры, взгляды, шепот, интимные подробности, Росс – следовали длинные периоды полного беспамятства. Знакомые фантазии составляли мне компанию в темноте, и я убеждалась, что суд – просто очередной сон, еще одно место в каменных застенках Зеркальной страны.

Я напилась и в тот день, когда жюри присяжных из семи женщин и восьми мужчин наконец вынесло вердикт. В здании суда было настоящее пекло, публики набилось столько, что яблоку негде упасть. Я спряталась ближе к последним рядам, но Росс меня заметил сразу.