Зеркальная страна

Дальше откладывать нельзя!

Я стараюсь не смотреть ни на служащего, проверяющего мои документы, ни на свои дрожащие руки, когда сдаю телефон и сумочку в камеру хранения, ни на охранника, когда прохожу через металлодетектор и соглашаюсь на личный досмотр. Зона ожидания для посетителей находится на втором этаже; я сажусь и опускаю взгляд на ковер нейтрального цвета. Наверное, никто все равно не знает, кто я такая или кого пришла навестить.

Приговор Росса вызвал большую шумиху. Его даже показывали по телевизору.

Я смотрела одна, сидя дома в темноте, а в дверь ломились репортеры. Голос судьи напомнил мне мамин: высокий, раздраженный, безапелляционный.

«Мистер Росс Маколи, присяжные большинством голосов признали вас виновным в жестоком убийстве своей жены, Эллис Маколи. После нескольких месяцев или даже лет физического и психического насилия над ней вы тщательно спланировали и совершили убийство, которое пытались выдать за несчастный случай на воде. Я полагаю, что вы продемонстрировали умысел и проявили изрядное хладнокровие.

Также я полагаю, что вы надеялись получить от ее смерти финансовую выгоду. Вы заявили о своей невиновности, в содеянном не раскаялись. Учитывая эти отягчающие обстоятельства, о смягчении участи речи быть не может. В силу вышесказанного я приговариваю вас к пожизненному заключению за убийство Эллис Маколи».

Репортеры за мной больше не охотятся – суд и приговор давно забыты. К тому же Рэфик ошиблась: никто не обнаружил никакой связи между нами и двумя двенадцатилетними девочками, которых нашли в заливе Грантон в девяносто восьмом году.

И тем более никто не упоминал об убийстве и самоубийстве, произошедших в доме тридцать шесть по Уэстерик-роуд, разве что как о жутком совпадении.

Ловлю на себе взгляд старика с желтыми бакенбардами. Он усмехается, я смотрю в сторону. Охранник открывает дверь и манит меня пальцем. «Двенадцатый», – говорит он. Я нахожу свой стол, сажусь, сжимаю руки в замок. Я не хочу видеть Росса.

Мне и в голову не пришло бы его навестить, но я должна.

Вводят заключенных. Я чувствую Росса прежде, чем вижу: по спине пробегает холодок, сердце трепещет. Он останавливается рядом со столом и ждет, пока я подниму голову. Выглядит Росс великолепно. Короткая стрижка, глаза ясные, чисто выбрит. В тот день, когда он давал показания, глаза у него были красные, лицо – осунувшееся и заросшее щетиной. Само очарование, ни в чем не повинный горюющий вдовец.