Зеркало для двоих

Ты же совсем другая, ты — мое счастье!

До самого дома они больше не произнесли ни слова. Коротецкий, видимо, мысленно прокручивал только что отыгранную сцену, пытаясь понять, был ли он достаточно убедителен. А Таня размышляла о том, как отнесутся к известию о ее беременности папа и мама. Девочка все равно должна родиться, это обсуждению не подлежит, а вот как жить дальше?.. Она знала, что проходит любая боль, значит, нужно только подождать, и Юрка забудется. Останется только дочка с его глазами. Хотя, почему она должна быть похожа на отца? Вполне возможно, что у Нади будут светлые реснички и рыженькие волосики, и надо будет непременно успеть рассказать ей про Офелию.

Успеть до того, как она в первый раз с тоской посмотрит на себя в зеркало… А еще надо будет купить ей набор для песочницы из множества ведерок разной величины. Почему-то все взрослые забывают, что в песочницах, на самом деле, не лепят дурацкие пирожки и куличи, а строят подземные катакомбы с башенками на поверхности. И в торжественный момент, когда грузовик привозит свежий, влажный песок, так хорошо сохраняющий форму, очень важно иметь разные ведерки, чтобы башни тоже получались разными: побольше — для короля и королевы, поменьше — для принцессы, еще поменьше — для служанки…

— Приехали, — Коротецкий остановил машину и добавил неуверенно-шутливо: — Ты, конечно же, идешь собирать вещи?"

"— Да, — ответила Таня. Она не видела, как изменилось выражение Юркиного лица, да и не хотела этого видеть. Ей всегда была неприятна растерянность человека, пошутившего явно неудачно и от этого попавшего в еще более дурацкое положение.

Она старалась не встречаться с ним взглядом и в квартире, и только когда услышала за спиной: «Мне, наверное, лучше выйти? Ты ведь сейчас будешь доставать свадебное платье, а я не должен его видеть», — обернулась. Коротецкий стоял, опершись рукой о шифоньер, точнее, он не опирался, а просто держался пальцами за позолоченную реечку на белой двери. Так крепко, что даже костяшки побелели. И Тане вдруг на минуту стало по-настоящему его жалко…

Она вспоминала его лицо, и когда осталась одна в своей квартире. Здесь было все по-прежнему. Правда, в воздухе пыльной дымкой висел дух одиночества, всегда поселяющийся в заброшенном жилье. И еще было тихо. Молчали всеми забытые настенные часы. Стрелки застыли где-то на половине одиннадцатого. Таня, не разуваясь, прошла на кухню и выглянула в окно. Юркиного «БМВ» уже не было.