Зеркало Лукреции Борджиа

Она повернулась к Краснову и проговорила не терпящим возражений голосом:

– Только у меня будет одно непременное условие: мы поедем втроем, вы, я и отец. Никаких посторонних людей. Ни шофера, ни охраны – никого. Это дело семейное…

– Хорошо. – Краснов кивнул. – Я согласен. Я оставлю своего шофера и сам поведу машину.

Михаил Николаевич удивленно смотрел на дочь, которая никогда прежде не проявляла такой решительности, но спорить с ней не стал. Во-первых, он невольно поддался ее энергии, впервые в жизни подчинился дочери; во-вторых, его примирило с ее требованием то, что дело можно было решить практически без посторонних.

Все трое незаметно вышли на улицу, сели в машину Краснова и отправились за город.

В пути они не проронили ни слова. Краснов сосредоточился на дороге, Михаил Николаевич мрачно молчал, тяжело переживая то, что утратил контроль даже над собственной семьей, Людмила перебирала в памяти события последних дней и думала, что ждет их в загородном доме. В конце концов усталость, накопившаяся за бесконечный сегодняшний день, взяла свое, и она задремала.

Проснувшись, она осознала, что машина стоит перед железными воротами загородного дома.

Несколько минут ничего не происходило, но наконец сбоку от ворот приоткрылась калитка, из нее выглянул мрачный пузатый мужик с красной одутловатой физиономией и маленькими злобными глазками.

– Кто такие? – прохрипел он, вглядываясь в темноту. – Чего сигналите? Вот я вам сейчас посигналю!

– Я – хозяин этого дома! – проговорил Михаил Николаевич, выглянув в окно машины и вложив в свой голос весь начальственный авторитет, весь навык командования людьми, наработанный за долгие годы.

– Не велено никого впускать… – отозвался сторож, однако уверенности в его голосе поубавилось.

– Я сказал – открывай! – рявкнул Соловьев тем голосом, от которого в былые времена бледнели бывалые директора овощных баз и мясокомбинатов.

Сторож проворчал что-то неразборчивое, но ворота с ревматическим скрипом открылись.

Машина въехала во двор и остановилась возле крыльца.

Людмила вышла первой, за ней последовал Краснов, последним, тяжело дыша и потирая грудь, выбрался Михаил Николаевич.

Сторож стоял рядом с крыльцом, мрачно поглядывая на прибывших.

– Ты – Кондрат? – спросила Людмила.

– Ну, допустим, Кондрат… – Сторож взглянул на нее исподлобья. Под этим взглядом девушка почувствовала себя неуютно.

– Что здесь творится? – проговорил Соловьев, гневно раздувая ноздри.