Зеркало сновидений

Когда, ну когда уже люди научатся отвечать на вопросы по существу, а не нести вздор о том, каким исполнительным и положительным казался преступник?

— Может быть, она имела основания считать, что вы ее как-то… ну, не знаю… обидели?

Многозначительности, которую следователь вложил в последнее слово, мог бы позавидовать любой философ.

— На что вы намекаете? — уже сердито промолвил Кирилл Степанович.

— А как вы думаете на что? — отважно осведомился Семилуцкий, глядя ему в лицо.

— Я даже не смотрел в ее сторону, — процедил сквозь зубы хозяин дома.

 — Ясно вам? И у меня не было никаких поползновений, или что еще вы там вбили себе в голову! Я люблю свою жену, черт возьми! И я не знаю, что нашло на нашу горничную…

Соню взяли через несколько часов прямо на улице. Следует отдать Александру Панкратовичу должное — он постарался как следует подготовиться к допросу и изучил прошлое преступницы, но не нашел в нем ни одной зацепки, объясняющей ее поведение. Сирота, воспитывалась двоюродной сестрой, которая была намного старше ее, с детских лет была в услужении, потом пошла в горничные.

Предыдущие хозяева на нее не жаловались. Правда, допросив кое-кого из родни Касьяновой, Семилуцкий выяснил, что Соня осталась сиротой, потому что отец-пьяница изрубил всю семью топором. Можно было предположить, что яблочко недалеко ушло от яблони, но следователь знал жизнь и понимал, что в действительности все происходит не так прямолинейно, как в пословицах. Он видел достаточно детей благополучных родителей, которые пошли по кривой дорожке, и напротив, знал детей преступников, которых было не в чем упрекнуть, кроме их родословной. Оставалось только надеяться на то, что Соня окажется достаточно словоохотливой, чтобы объяснить свои мотивы.

Итак, Касьянова Софья Аверкиевна, 28 лет от роду, вероисповедания православного, не замужем, до недавнего времени работала горничной в семье Левашовых…

— Скажите, вы отравили Елизавету Левашову?

— Я хотела их всех убить.

— Всех — кого именно?

— Кирилла Степановича и его семью.

Всех.

— А как насчет Николая Шанина?

— Он сам виноват. Сказал обо мне гадость.

— Какую гадость можно сказать о женщине? У него спросите.

— Он не помнит, что вообще говорил что-то о вас.

— Да уж, конечно… Подумаешь, ляпнул и забыл, а я терпи. Я ему что-то сделала, чтобы так обо мне говорить?

Следователь внимательно посмотрел на нее и решил сменить тему.

— За что вы ненавидите Кирилла Степановича?

— У него спросите. Только он, наверное, тоже давно все забыл.