Зеркало сновидений

Не красавец, но и не урод; скорее беден, чем богат; излишне суетлив и оттого производит невыгодное впечатление. Еще Амалия заметила, что под стеклами очков блестят прекрасные голубые глаза. Любую другую женщину они навели бы на определенные мысли, а баронесса Корф почему-то вспомнила брошенных котят, у которых радужка нередко бывает именно такого цвета.

— Прошу прощения, — проговорила она, стараясь говорить как можно мягче, — а кем вы приходитесь хозяевам дома?

Словоохотливый Ларион не то чтобы увял, но как-то стушевался и объяснил, что его отец учился с Кириллом Левашовым в университете на одном курсе и студентами молодые люди дружили.

Потом родители Лариона умерли, и он остался на попечении старой глухой бабушки, которая не могла позаботиться о нем должным образом, так что в память о дружбе с его отцом Левашов забрал его к себе.

Амалия была слишком умна, чтобы не заметить провала во времени между дружбой студентов и смертью родителей собеседника, но решила оставить расспросы на потом, тем более что сейчас ей предстояло более важное дело.

Когда она вошла в малую гостиную, она почти физически ощутила, как на нее уставились пять пар глаз. Амалия сразу же узнала Оленьку, на которой сейчас было черное платье, но остальные присутствующие оказались баронессе Корф незнакомы. Впрочем, описание Ломова помогло ей сориентироваться, и она решила, что молодой человек с военной выправкой — Арсений Истрин, близнецы — Володя и Коля Шанины, а вторая девушка — подруга Оленьки, возможно, Машенька.

Тут вмешался Ларион и представил гостье тех, кто находился в комнате, причем ухитрился перепутать близнецов, чем вызвал их недовольство.

У Амалии не было никакого определенного плана, и она решила просто вести себя естественно и ждать, когда можно будет задать интересующие ее вопросы. Она села на софу рядом с Оленькой и заговорила — сочувственно, рассудительно и без всякой аффектации. Она напомнила о благотворительном вечере, где присутствовали Лиза, Оленька и их родители.

На Лизе было платье, расшитое бахромой, и она так очаровательно танцевала… Оленька кивнула, всхлипнула, не удержавшись, и полезла за платком.

— Она очень любила танцевать, — сказала Оленька. — И коньки, и театр, и любительские представления… Она готовилась играть в «Женитьбе», до того как… она…

У нее не хватило сил закончить фразу.

— Уверена, она бы сыграла очень хорошо, — сказала Амалия.

— Да, но… — пробормотала Оленька, комкая платок.