Зеркало сновидений

Однако что-то в лице Амалии заставило его тотчас же отказаться от своего предположения.

Все еще хмурясь, Арсений в очередной раз поведал в подробностях свой сон. Туман — калитка с монстром — усадьба — и в конце…

— Что это была за усадьба? — прервала его Амалия. — Я имею в виду, может быть, она походила на какую-то усадьбу, которую вы видели в жизни?

Поручик поглядел на нее с удивлением и задумался. Амалия обернулась к Оленьке.

— А вы? Ведь это был и ваш сон тоже. Вы узнали усадьбу, Ольга Кирилловна?

Оленька покраснела, пролепетала несколько бессвязных слов и умолкла.

— Простите, госпожа баронесса, — вмешалась Машенька, — но какое это имеет значение?

— Если считать, что ничто на свете не имеет значения, то никакого, — в высшей степени загадочно ответила Амалия. — Просто мне показалось странным, что все обратили внимание на ту часть сна, которая сбылась, и никто не задумался над тем, что может значить все остальное.

— И что же оно может значить, сударыня? — спросил Коля.

— Все, что угодно, — с убийственной серьезностью ответила Амалия.

 — В том-то и проблема. По правде говоря, — продолжала она, — вскоре я должна присутствовать на вечере, куда приглашен и профессор Ортенберг.

— А-а! — вырвалось у Володи. — Специалист по сновидениям… европейская знаменитость!

— Да, это он, — подтвердила Амалия и обернулась к Арсению. — Не сомневаюсь, что ваш случай его весьма и весьма заинтересует, а значит, разговора о нем не избежать. К сожалению, у профессора есть привычка скрещивать мистику с наукой, я говорю «к сожалению», потому что сама я… как бы это выразиться…

— Вы не верите в сны, госпожа баронесса, — сказала Машенька с недоверчивой улыбкой.

— Вот именно, — кивнула Амалия, пристально глядя на нее. — Я, Мария Васильевна, предпочитаю стоять на земле.

— А Ларион считает, что рационально можно объяснить многое, но не все, — наябедничал Коля, усмехаясь. — Верно, Ларион?

Студент вспыхнул, но, видя, что отпираться бесполезно, заговорил о том, что современная наука имеет свои пределы, которые, впрочем, человеческий разум беспрестанно расширяет.

Поэтому он считает, что если что-то нельзя объяснить сегодня, то это не значит, что данный факт нельзя объяснить в принципе, потому что, возможно, объяснение подоспеет завтра, или, к примеру, через двадцать лет, или…

— Или через сто, — вставил Володя, мило улыбаясь.

— Или никогда, — добавил Коля.

— Боюсь, что «никогда» меня не устроит, — сказала Амалия, поднимаясь с места.