Зеркало сновидений

 — Амалия умолкла, покусывая губы. — Я вижу, что происходит нечто странное, но все попытки истолковать его с точки зрения здравого смысла проваливаются. Получается, что…

— Что надо отказаться от здравого смысла и смириться, — закончил за нее Сергей Васильевич. — Принять происходящее как данность, но вы не можете, не так ли, Амалия Константиновна?

— А вы можете? — вопросом на вопрос ответила его собеседница.

— Я, госпожа баронесса, тоже сторонник здравого смысла, — с расстановкой проговорил Ломов. — И я не склонен верить в вещие сны, да еще такие, которые снятся двум сразу.

Допустим, что Арсений Истрин и Оленька Левашова сговорились и водят нас за нос. Допустим, Оленька хотела избавиться от родной сестры, а Истрин ищет повода, чтобы прикончить кого-нибудь из близнецов. Логично? Вроде бы логично, но… — Сергей Васильевич вздохнул. — Вы меня простите великодушно, Амалия Константиновна, но гораздо проще убить человека без всей этой мистики. Истрин, конечно, плохой офицер, но он офицер и стрелять обучен. Надо будет — убьет, и рука не дрогнет. А уж подсыпать яду ничего не подозревающему человеку и вовсе пара пустяков. Зачем накручивать какие-то сны, лишний раз привлекать к себе внимание, зачем вообще столько сложностей? Я уж не говорю о том, что больше всего шансов у преступника, который действует в одиночку и никого не посвящает в свой замысел. Если сложилось так, что позарез нужен сообщник, им должен быть надежный, проверенный человек, а Оленька Левашова… нет, конечно, Арсений умом не блещет, но надо быть совсем уж идиотом, чтобы пускаться с ней в подобные авантюры…

Амалия взглянула на Ломова, и в ее глазах блеснули и погасли странные огоньки.

— С чего вы взяли, что Арсений Васильевич не блещет умом? — осведомилась она язвительно. — Если человек любит читать стихи, из этого вовсе не следует, что он должен быть глуп…

— Если человек любит читать стихи, — ответил Сергей Васильевич любезнейшим тоном, однако же скалясь, как волк, — ему надо найти себе такое поле деятельности, где его увлечение не пойдет ему во вред.

А когда человеку нравится одно, но выбирает он совсем другое, я имею полное право считать его ослом. Точно так же, как вы бы сочли ослом меня, если бы, к примеру, я подался… ну хотя бы в балетные учителя.

Не удержавшись, Амалия фыркнула.

— Сергей Васильевич, миленький, — сказала она серьезно, — иногда я вас обожаю, честное слово. — Ломов вздрогнул и недоверчиво уставился на свою собеседницу. — И я знаю, что вы на одной стороне со мной.