Зеркало сновидений

Он такой умный…

— Да никакой он не умный, — презрительно ответила Машенька, и гримаса ее рта сейчас настолько напоминала о ее неприятной матери, что Оленька оторопела и несколько раз сморгнула, чтобы убедиться, что ей это не кажется. — Он делает вид, что знает, а на самом деле не знает ничего. Он просто мастер… как это говорится… надувать щеки, вот! Ты, главное, не волнуйся… хотя, если честно, можешь и волноваться, все сочтут, что это естественно. Помни: никто не может доказать, что ты не видела тех снов, о которых говорила.

Никто, ни один человек на свете! — Тут Машеньке пришла в голову еще одна мысль. — На вечере у графини будет много важных людей, и не обязательно женатых. Может быть, ты встретишь кого-нибудь, кто тебе понравится больше, чем Арсений…

— Ну, знаешь ли, — рассердилась Оленька, — как ты можешь такое предположить! Я его ни на кого не променяю…

— Ну вот, наконец-то я узнаю мою Олю! — рассмеялась Машенька. — Смелее надо быть, понимаешь, смелее, а не сидеть и ждать, когда судьба постучит в твою дверь… Ты уже выбрала, какое платье наденешь на вечер?

И две девушки углубились в обсуждение последних модных тенденций, на чем, пожалуй, будет уместно их оставить.

Евдокия Петровна провела приятнейший вечер.

Любимый племянник сводил ее в театр, где давали французскую пьесу, ставшую гвоздем сезона. Герои изъяснялись хлесткими фразами, которые казались ужасно остроумными в момент их произнесения, но из которых ни одна почему-то не приходила на ум после спектакля.

Героини много говорили о любви, не забывая подсчитывать выгоды жизни с тем или иным избранником. Все персонажи являли собой некий условный средний класс; в пьесе не было сказано ни слова о работе или профессии, зато подразумевалось, что у каждого имеется определенный достаток, который, очевидно, свалился с неба. Молодые люди были хороши собой, пожилые дядюшки произносили умные речи, слуги знали свое место, и в мире, в котором все они вращались, не было никаких проблем, которые не разрешались бы в четвертом акте. Занавес давали несчетное число раз, и публика расходилась с чувством глубочайшего удовлетворения.

Изначально Сергей Васильевич собирался завершить вечер в хорошем ресторане, но Евдокия Петровна придерживалась старомодных взглядов, и для нее рестораны оставались сомнительным местом, куда холостые офицеры и тому подобные господа водят разряженных девиц непонятного происхождения.