Зеркало сновидений

Сошлись на том, что ужин состоится у Ломова дома, и перед отъездом в театр тот наказал денщику расстараться как следует. Сергей Васильевич не забывал, что в ближайшее время, не исключено, что даже завтра, он может покинуть Россию и не вернуться, так что ужин с любимой тетушкой приобретал статус прощального. Однако в планы отставного лже-майора вовсе не входило тревожить Евдокию Петровну разговорами о том, что, возможно, они видятся в последний раз.

Итак, Сергей Васильевич приехал домой вместе с тетушкой, которая еще находилась под впечатлением от недавнего спектакля и с удовольствием перебирала в памяти его моменты.

— А высокий-то актер как прекрасно играл, — говорила она, — помнишь, тот, который с бакенбардами…

— Бакенбарды наклеенные, — отозвался Сергей Васильевич.

Он принадлежал к той редкой и несчастливой категории зрителей, которая практически никогда не может проникнуться происходящим на сцене. Как бы хорошо ни исполняли пьесу, такие зрители все равно видят актеров, а не тех, кого те играют.

— Конечно, наклеенные, он же актер, — ответила Евдокия Петровна на слова своего племянника. — А вот героиня, мне кажется, немножечко не соответствует. Мне говорят, что ей семнадцать, а она старше, и вид у нее… — Она замялась, но вскоре нашлась: — более умудренный, чем следовало бы.

— Разумеется, ведь она живет с прощелыгой, который играет ее жениха, — хмыкнул Ломов.

— О! — только и могла вымолвить Евдокия Петровна. — А откуда…

— Достаточно на них взглянуть, — ответил племянник, пожимая плечами. — И зря она думает, что он на ней женится: не женится.

Увлекшись беседой, Сергей Васильевич упустил из виду, что денщик уже некоторое время подает ему встревоженные знаки; зато на них обратила внимание его тетушка.

— Скажи, Сережа, твой слуга не страдает падучей? — спросила она с беспокойством.

Нахмурившись, Ломов повернулся к денщику. Тот мотнул головой, указывая куда-то внутрь дома, и сделал руками несколько непонятных жестов, одновременно придав лицу выражение, которое озадачило тетушку еще больше. Она готова была поклясться, что произошло что-то очень скверное — настолько скверное, что денщик попросту боится сказать хозяину правду.