Скоро свобода. Осталось всего два с половиной месяца.
Черт, но как их прожить?! Где набраться терпения и не сойти с ума, поглядывая на часы каждые пять минут в надежде, что уже пролетел целый день?
Этот безумный коктейль бурлил в нем, не переставая, не позволяя отвлечься ни на миг, выматывая душу, испытывая на прочность. И вместо всепоглощающей радости он, сам того не желая, свалился в копошащийся змеиный клубок сомнений, из которого не получалось выбраться. И в душе пульсировал злорадный триумф, нашептывающий о том, что скоро конец, а что делать после этого конца не известно.
Может, он уже и не нужен никому в прошлой жизни? Может, и от прошлой жизни за прошедшее время остались лишь руины, и возвращаться попросту некуда?"
"Небольшой передышкой было общение с Василисой. Ее спокойствие и понимающая улыбка вытаскивали на поверхность, позволяя хоть на несколько минут вынырнуть из темного омута.
Беда в том, что выныривать не хотелось, наоборот, с каждым мигом погружался все глубже, отчаянно пытаясь нащупать дно, чтобы, наконец, оттолкнуться и выплыть.
Сам этого хотел, и сам этому отчаянно сопротивлялся.
А Васька обижалась. За то, что отворачивался от нее, замыкался, зациклившись на своих мыслях.
Он это видел. Он это чувствовал. И был готов себе язык вырвать за некоторые слова, но ничего не мог поменять. Это было сильнее его.
Когда она увязалась с ним в сад, вся такая бодрая, веселая, летящая навстречу новому дню, Тимур сначала удивился. Потом почувствовал радость. Давно хотелось, чтобы она вот так вышла вместе с ним и просто была рядом.
А потом снова накрыло.
И вот уже ее присутствие утомляет, постоянные разговоры раздражают, не давая сконцентрироваться на самом важном — на своих мыслях. Он тяготиться ее присутствием, а она этого не понимает, продолжает щебетать беспечной птичкой корольком.
Тимур все надеялся, что ей надоест, что она сейчас скажет: ""С меня хватит"". Но Василиска и не думала отступать, просто была рядом, не оставляя ни на миг одного.
А так хотелось! Тишины, спокойствия, уединения со своими мыслями, которые никуда не делись.
Даже присутствие Василисы уже не могло их усмирить.
Тимур несколько раз останавливал себя за миг до того, как с губ была готова сорваться фраза: ""А тебе не пора?"".
Она бы этого не поняла, расстроилась, ведь ее улыбка, забота шли от чистого сердца.
Было неудобно просить ее уйти, но вместе с тем именно этого ему и хотелось больше всего на свете.
День кое-как продержался, но под вечер уже не выдержал.
