Недовольно мотнув головой, отправился на кухню, надеясь, что там есть какая-нибудь записка от нее, поясняющая, куда она сорвалась.
Так и оказалось. Едва переступив через порог, увидел на столе клочок бумажки и небрежно брошенную ручку.
Подойдя ближе, склонился над столом, упираясь на него руками, и прочитал незамысловатое послание:
""Я уехала к Таисии. Когда вернусь — точно не знаю. Наверное, вечером"".
С досады скрипнул зубами.
Это надо же! Проворонил! Пока он там по саду лазил, она взяла и упорхнула, неизвестно насколько.
Теперь разговор, по-настоящему важный для них обоих, состоится неизвестно когда, в лучшем случае вечером.
Ой, дятел! Можно подумать, конец света случился бы, если он с самого утро не ломанулся бы в сад! Надо было сидеть и ждать ее, а не уходить из дома!
И она хороша! Взяла и ушла втихаря, ограничившись скупой запиской в две строчки. Точно обиделась, раз предпочла уйти вот так, по-английски!"
"Что же так все не вовремя? Почему они вечно ходят кругами, пытаясь догнать друг друга???
На эти вопросы ответа у него не было.
Тимур немного посидел на кухне, поворчал на несправедливость бытия, а потом, тяжело вздохнув, снова направился в сад. Делать-то, все равно, нечего.
Теперь Васька неизвестно когда вернется.
Он ожидал, что Чу приедет, как и в прошлый раз, к ужину, поэтому вечером нетерпеливо всматривался в аллею, гадая когда же в поле зрения появится синяя, получившая его стараниями вторую жизнь, машина.
Да вот беда, она никак не хотела появляться.
Ни в пять вечера, когда, завязав с садоводством, устроился в гостиной перед телевизором. Ни в шесть, когда пора было ужинать. Ни в семь, когда от хорошего настроения ничего не осталось. Он снова, то и дело смотрел на часы, ожидая ее возвращения. Только в этот раз время летело как сумасшедшее.
Вот уже девять, а ее все нет. Десять, а он по-прежнему дома один. Одиннадцать, а Тимур все еще у телека, хотя в его сторону даже не смотрит, упорно гипнотизируя взглядом темную аллею.
Эх, Васька, Васька! А ты ведь и не знаешь, как без тебя плохо.
Не знаешь, что плита, давившая все эти дни на плечи, рассыпалась в пыль, дав возможность снова дышать полной грудью.
В полночь, когда часы бесстрастно начали отмерять новый день, он, с досадой хлопнул себя по коленам, поднялся с дивана и, все выключив, пошел к себе.
Она так и не пришла, и было ясно, что уже не стоит ее ждать.
Василиса где-то осталось ночевать, не желая возвращаться домой. Из-за него.
