Она, конечно, будет отрицать, отпираться до последнего, выдумает миллион оправданий и умных причин, по которым не ночевала дома, но он-то точно знал. Все из-за него. Из-за его нелогичного желания быть одному в тишине, из-за того, что обидел ее своими словами, оттолкнул, когда надо было обнять.
Обнять???
Сам удивился своим мыслям. Вернее, тому, насколько они показались ему правильными, логичными.
А почему бы, собственного говоря, и нет?
Только, надо ли это? Ей? Ему? Им обоим? Не выйдет ли так, что в конечном итоге еще больше обидит ее? Их пути ведь, по-любому, разойдутся, этого не изменить.
Так может и не стоит ничего менять в оставшееся время?
Василиса вернулась на следующий день, ближе к обеду.
Еще издали заметил неторопливо, будто через силу, ползущую к дому машину. Она медленно прокралась мимо дома в сторону гаража, и спустя пять минут раздались легкие шаги в коридоре.
Надо же! Явилась, и года не прошло!
Василиса, не заглядывая никуда, сразу прошла в свою комнату, тихонько прикрыв за собой дверь.
Хочет остаться незамеченной? Прячется, не желая, чтобы ее доставали? Хочет тишины и покоя?
Неприятное ощущение, когда сам горишь желанием поговорить, а от тебя закрываются, прячутся за закрытыми дверьми!
Никого не напоминает? Просто два сапога пара!
Усмехнулся своим мыслям, придавил желание отправиться за ней прямо сейчас и ушел на кухню. Все равно никуда не денется… если, конечно, опять не сбежит почти на сутки из дома.
Васька появилась в дверях спустя минут тридцать, когда он уже и не ждал, решив, что она ушла в глубокую оборону и до вечера носа из своей комнаты не покажет.
В этот момент Тимур стоял к ней спиной, но ее появление почувствовал сразу.
Девушка замерла, неуверенно топчась на пороге, и в какой-то момент даже показалось, что сейчас развернется и уйдет.
Напряженно ждал ее действий, тяжелым взглядом уставившись в окно.
Если решит уйти, то он пойдет за ней. Хватит уже бегать друг от друга.
Она не ушла, тихо вздохнув, сделала несколько шагов вперед и будничным тоном произнесла:
— Тимур, добрый день.
Как дела?
Так аккуратно, так старательно приветливо, что у него даже зубы свело от ощущения, будто стена между ними с острыми испещренными краями выросла.
Видать, очень сильно обиделась, раз ночью не вернулась домой, а сейчас ведет себя подчеркнуто вежливо, как с посторонним.
Все, ушла в себя. Отступила, решив, оставить все как есть.
Неприятно, аж в животе свело.
— Отлично, — кивнул, разворачиваясь к ней лицом.
