Хотелось быть одному.
— Я заметила, — равнодушно пожала плечами, отчего захотелось встряхнуть, чтобы перестала включать ледышку.
— Еще бы ты не заметила, — невесело усмехнулся, почесывая бровь, — ты ведь в курсе, что думать и молчать — это не мой конек. Мне проще сразу вывалить все, что есть в голове, а тут не мог. Ни в какую.
— Зачем ты сейчас все это говоришь? — осторожно поинтересовалась девушка, и впервые за сегодняшний день он увидел в ее взгляде что-то похожее на интерес.
— Я просто хочу, что бы ты знала.
Я не отворачивался от тебя, не забыл о твоем существовании, стоило только получить шанс на освобождение. Ты ведь так подумала?
— Почти, — уклончиво ответила она.
— Так вот, это не так. Меня просто накрыло настолько, что не получалось бороться. Это было сильнее меня. Все эти мысли, переживания, сомнения. К сожалению, я не могу рассказать всей правды, чтобы ты в полной мере оценила ""масштабность"" этих дум. Это было как наваждение, с которым бесполезно бороться.
— Я понимаю, — Вася кивнула, сцепив, лежащие на коленях руки в замок.
Закрывалась.
— Здорово! — не смог сдержать иронии, — хоть кто-то понимает.
— Поэтому я не собираюсь больше навязываться, не переживай.
— Зато я собираюсь! — хмыкнул, увидев растерянность в ее глазах.
— В смысле?
— В прямом! Сегодня вечером поедем кататься на машине, как ты хотела.
Василиса нахмурилась, прикрыв глаза, потерла переносицу, и устало произнесла:
— Тимур, не надо никуда ехать, чтобы мне угодить. Это все глупости. Просто мимолетный порыв, нелепость которого я сама уже поняла.
Так что не стоит. Занимайся спокойно своими делами и все. Я найду, чем себя занять.
— Да? А я и не собирался тебе угождать, — ухмыльнулся он.
— Тогда зачем все это?
— Я хочу прокатиться. С тобой. Просто почувствовать дорогу. Увидеть вечерние звезды. И еще плюшек хочу, тех самых, что мы с тобой однажды покупали. И молчать мне уже надоело. Все, что нужно и ненужно, обдумал. И ждать освобождения, каждую минуту поглядывая на часы, надоело. А еще, мне тебя не хватало все это время, несмотря на то, что сам отталкивал, отворачивался.
Поэтому даже если ты откажешься, я все равно вытащу тебя гулять и не дам спрятаться в комнате до тех пор, пока ты не соизволишь сменить гнев на милость, и не простишь моего свинского поведения.
Василиса удивленно смотрела на него, почти не дыша, только хлопая длинными темными ресницами, а он с замиранием сердца наблюдал за тем, как в глубине широко распахнутых глаз зарождается улыбка.
