Про нашу прогулку, про Змею Белобрысую и ее стремление заполучить Тимура, про пристава, который сидит в моей гостиной и ждёт когда пролетят три часа, что бы увести его от меня.
Сначала Барсадов слушал, лениво откинувшись на спинку кресла, потом выпрямился, потом упёрся локтями и наклонился ближе к экрану, ловя каждое мое слово.
Взгляд не предвещал ничего хорошего. Вот только для кого? Для Белобрысой Гадины или для меня? Опять гоню страхи прочь, продолжая свой рассказ. Да, виновата, но сделаю все, чтобы исправить ситуацию.
Вот только без его помощи ни мне, ни Лазареву это не по силам.
С рассказом закончила в рекордные сроки — три минуты, чуть ли не речитативом. За все время Игорь Дмитриевич не задал ни одного вопроса, просто слушал, не отрывая от меня пронзительного взгляда.
— Кто кроме тебя в комнате? — внезапно задаёт вопрос, выбивающийся меня из колеи. Хлопаю глазами, удивлённо глядя на него, — я не люблю, когда стоят в стороне.
Сглотнув, отвечаю:
— Никита.
— Ну, так пускай выходит из тени, — вроде спокойная фраза, но волосы на загривке шевелятся.
Потому что это ни фига не просьба, приказ. А ещё потому, что я отчаянно не хотела втягивать Ника во все это болото. Ладно, я уже увязла по самые уши, так что не выплыть. Но его топить не собиралась.
Бросила на Лазарева быстрый взгляд. Парень стоял, привалившись плечом к двери, и, нахмурившись, потирал подбородок. Потом легко выпрямился и подошёл во мне, остановившись за моей спиной:
— Добрый день, — сдержано без единой эмоции произнес он.
— Добрый, — Барсадов скользнул по нему быстрым, казалось абсолютно равнодушным взглядом.
Но я-то знала, что за это мгновение он просканировал его от и до. Тяжёлый мужик, опасный.
— Мне нужно имя пристава. Имя твоей «подруги», — произнес он, взяв в руки карандаш.
Я назвала имя и фамилию белобрысой, а Лазарев в отличие от меня запомнил, как звали пристава.
— Все, я понял. Ждите.
— Чего?
В ответ взгляд, наполненный арктического холода. Поэтому заткнулась, проглотив все вопросы, что роились на языке.
— Не дайте его увести. Поговорим позже, — стальным тоном, нетерпящим возражения произнес Игорь Дмитриевич и отключился. А я почувствовала, как по хребту мурашки побежали, потому что не знала, как трактовать его слова. Сомневаюсь, что это приглашение на дружескую беседу, скорее обещание медленной и мучительной расправы.
— Черт, — выдохнула сквозь зубы, — он меня точно прибьет!
— Ну и дядя, — хмыкнул Никита, — как катком прошёлся, хотя и двух слов не сказал.
— Угу.
