Жажда

Я больше никогда и ни у кого не слышала похожий. Но может, он просто сорвал голос? Громко кричал, вот и почти потерял.

Я даже моргнуть не решаюсь. Глаза в глаза. Мы так близко, что наше дыхание слито. Взгляд высекает искры. Обжигающие всполохи проходятся по взмокшей коже.

- Может, ты сорвал голос? – едва двигаю губами. – Ангел. Так ты мне тогда назвался, подхватил на руки и понес на школьный бал, а в полночь украл, усадил на байк и увез на край света. На обрыв.

Захар мрачнеет и резко отводит мои руки в сторону от себя, сжимает, причиняя боль, заставляя вскрикнуть.

- Запала на него?

Отпускает меня, но не отходит. Врезает крепко стиснутые кулаки в стол, будто два громадных прута вбивает, заключая жертву в капкан. Нависает надо мной.

- Ангел-Ангелочек, - тянет с издевкой. – Дебильное прозвище. Трудно придумать что-то тупее.

- «Ангелы Ада», - бросаю глухо. – Ты хотел примкнуть к ним.

В глазах Захара сплошная чернота. Никогда прежде я не видела его настолько злым. Парень весь на взводе.

- Забудь про своего Сталкера, - чеканит он.

- Про тебя? – не выходит удержаться от провокации.

Его пальцы вплетаются в мои волосы, принуждая запрокинуть голову назад. Взгляд буравит, пронизывает насквозь. А я могу думать лишь о том, как идеально совпадает один образ с другим. Оба байкеры. Опасные. Угрожающие. Оба в одинаково хорошей физической форме. Скверный характер. Шрам на брови. Темный цвет волос. Столько деталей сходится, что страшно становится.

- Я уничтожу каждого, кто встанет между нами, - заявляет Захар.

- Минуту назад ты собирался отправить меня подальше отсюда.

- И что? – темные брови сходятся над переносицей. – Это не значит, что ты можешь гулять с кем попало и раздвигать ноги перед другими парнями.

- Сдурел?!

Я залепляю парню такую звонкую пощечину, что мою ладонь обдает кипятком, а в ушах шумит.

- Сучка, - от его ухмылки хочется мигом дать деру.

- Сам ты… сучка, - шиплю возмущенно, а потом кричу: - Придурок! Пусти меня сейчас же. Пусти!

- Размечталась.

Он бросает меня на кровать и наваливается сверху.

Я напрягаюсь, натягиваюсь как металлическая струна. Цепенею от жгучего холода, который мигом растекается по венам. Но Захар прикладывается губами к моему горлу, проходится голодным ртом по чувствительной коже так, что у меня глаза закрываются и пальцы на ногах поджимаются.

- Что ты творишь? – бормочу. – Что…"

"Он меня зацеловывает.