Жажда

Жадно. Страстно. Порочно. Я не успеваю понять, как расслабляюсь, и не замечаю, как моя одежда отлетает прочь.

- Захар, - всхлипываю. – Пожалуйста.

- Хочешь, чтобы я прекратил?

Я молчу, только судорожно сглатываю, безотрывно глядя в его горящие глаза. Одержимые глаза дикого зверя, который жаждет меня растерзать.

Захар выдает грязное ругательство и отталкивается от матраса. Отстраняется, укладываясь рядом со мной, но при этом не касаясь моего тела. Издает бешеный рык, забрасывает руки за голову и устремляет взгляд в потолок.

Вид у него жуткий. Мышцы напряжены, вены вздуты. Полумрак добавляет особый контраст, подчеркивает каждый мускул. Челюсти крепко сжаты, стиснуты до боли. Скулы резко проступают под гладкой кожей.

Я не знаю, что сказать. Складывается полное ощущение того, что любая моя фраза может повлечь мгновенный взрыв. Сейчас даже дышать страшно становится.

Но тут напряженную тишину разрывает хриплый голос Захара.

- Я не говорю про семью, потому что это вообще не то, о чем я хочу говорить.

Нет у меня никакой семьи. Только брат. Да и тот заноза в заднице. Мелкий засранец. Ему врезать нормально нельзя. Так, чисто встряхнуть и помять бока, иначе развалится. Его защищать надо. Мозгов у пацана нет. Затянул же тебя в «Клетку». Он реально отбитый. Чуть контроль ослабишь – всякую дичь творит.

Я улыбаюсь. В этих фразах нельзя найти ничего забавного, но мне приходится зажать рот ладонью, чтобы сдержать истерический смех. Чертовски непривычно слышать от Захара нечто подобное, еще и таким тоном.

В грубом голосе парня читаются братские чувства. И это безумно мило. Я в самых отвязных фантазиях не могла представить подобную откровенность. Его отрывистая речь обезоруживает. Помедлив, я поворачиваюсь на бок и опираюсь на согнутую в локте руку, пробую поймать пылающий взгляд.

- Почему ты решил сказать это сейчас? – спрашиваю тихо.

- Отвлечь хотел.

- От чего?

- Твоя дрожь бесит.

Он рывком поворачивается, и я рефлекторно отшатываюсь, забиваясь в стенку, вжимаясь туда спиной.

- Вот, - криво усмехается парень. – Опять. Дрожь. Глаза как у раненного зверька. И слезы. Хуже твоих гребаных слез точно ничего нет.

- Я не плачу.

- Ну да, - оскаливается. – А если вставлю в тебя член, сразу заревешь. Забьешься в истерике. Будет как в долбанном душе.

- Там было иначе, - заявляю сдавленно.

- Я ни черта с тобой не понимаю.

Горячая ладонь опускается на мой живот. Поглаживает. Лениво, медленно, пробуждая огненные всполохи внутри.

- Ты течешь.