Вряд ли мелкая шавка оклемается до завтрашнего утра. Вот и отлично, задолбал уже таскаться следом.
- Нам нужно поговорить, - ее шепот продирает изнутри.
Она забирается на капот, запрокидывает голову назад и слабо улыбается, застывает в таком положении на несколько секунд. Глаза сияют, сверкают, ослепляя меня, а потом вдруг наполняются слезами. Прозрачные капли срываются вниз, стекают по щекам, прочерчивают ломанные линии на бледном лице.
Дьявол раздери. Опять плачет. Какого хрена?
Я понимаю, целый год девчонка оставалась одна, непонятно, кто ее запугивал, на какие рычаги давил, через что ей вообще пришлось пройти без моей защиты.
Я столько времени упустил, слонялся неизвестно где. Я должен был разобраться раньше. Должен был почувствовать, почуять, найти. Однако рефлексы точно отрубились, отказались служить, онемели в один момент.
Соня, прости. Я тебя потерял.
Ярость клокочет под ребрами, а после подключается тупое бессилие. Хуже на свете ничего нет. Я будто опять оказываюсь в той долбанной комнате награждений, в проклятом университете.
Гремит выстрел. Моя девочка падает, и я едва успеваю подхватить хрупкое тело, сгребаю в объятиях. Но не могу ничего исправить, не могу ничего изменить. Жизнь вытекает из нее по каплям, а я взвываю от бессилия, рычу как взбесившийся зверь.
Я привык, что любой вопрос можно решить. Силой или умом. Безвыходных ситуаций не знал. Но тут моя обычная система дала сбой. Я ни черта не сумел сделать. Только сжимал леденеющее тело, пропитывался родной кровью и ревел будто раненное животное.
Я желал выдрать собственное сердце, отдать ей. Кажется, я даже пытался так поступить. Грудь жгло, я царапал свою кожу, сдавливал ребра. Однако тут уже подоспела охрана. Не помню, сколько их было. Много. Я провалился в темноту, по ходу получил ударную дозу транквилизатора. Очнулся в карцере, проломил прутья и вырвался наружу. Трудно понять, каким образом я справился с решеткой, по сути не важно, ведь дело опять закончилось принудительным наркозом. Хотя иначе тогда было поступить нельзя.
Я стал абсолютно неуправляемым. Я бы не подпустил к Соне медицинский персонал. Да никого бы не подпустил. Сильнее бы навредил ей, мешал лечению. Меня реально стоило нейтрализовать и держать в железной клетке.
Демид оказался моими глазами и ушами на воле. Позже доложил, что девочку быстро забрали, доставили в лучшую клинику на вертолете. Ее пытались спасти, прикладывали все возможные усилия и ресурсы. Друг раздобыл информацию, установил личную слежку.
