Мышцы на руках гнома немного расслабились.
— Согласно официальной версии, я до полусмерти избил пожилого настоятеля монастыря, и это чистая правда, сэр рыцарь. Но… но есть, как говорится, нюансы.
Глядя на кулачищи гнома, Виталик на миг даже испытал к жертве Рыжеборода сочувствие.
— Этот самый, якобы несчастный, настоятель, — лицо монаха скривилось в презрении, — только на суде притворялся жалким и немощным. На самом деле он был чрезмерно активным старикашкой, и его активность носила весьма порочный характер… Явно несоответствующий представлению не только о монашеском аскетизме, но и об элементарных нормах приличия.
Пока расстреливали моих монастырских братьев, я себя сдерживал, а вот когда шаловливые ручки старого беса добрались до меня… Ну, по крайней мере, больше ни к кому приставать дед не сможет. С полностью отбитыми почками не до активной половой жизни, хе-хе.
Ну да, такая история была вполне по стать рыжебородому гному, который не выглядел как святоша, но и на роль мерзавца не подходил.
Давший отпор власть имущему и за это лишённый свободы — банально, но жизненно.
— А у вас в монастыре все монахи носили такую причёску? — не смог удержаться от давно напрашивающегося вопроса Виталик.
Рыжебород широко улыбнулся, слегка дотронулся до своего ирокеза:
— Не-е-е, это меня так обрили в качестве наказания. А потом я сам стал сбривать по бокам головы волосы в знак протеста. Чтобы не забывать о «правосудии», «справедливости» и прочих лживых понятиях прогнившего общества.
Когда прав всегда тот, у кого больше прав, а не тот, за кем правда.
— Правда в силе, — перевернул знаменитую фразу Виталик.
— Увы, — согласился бывший монах. — Поэтому я и не сопротивляюсь «прокачке» за счёт грабежа караванов. Лучше быть сильным, чем невинным. Потому что сильному сохранить невинность значительно легче."
"Сэр Витальевич молча кивнул. В Рыжебороде он мог быть уверенным.
— Всего лишь ненадолго отошёл по делам, и за это на каторгу?
Онанистус с серьёзным видом кивнул:
— Так всё и было. Отошёл буквально на пару минут передёр… по своим делам личным, а в это время склад, который я охранял, и ограбили. А купец свалил всю вину на меня, мол, я в сговоре был с грабителями. Ни с кем я не сговаривался, сэр Витальевич, мамой клянусь! Всего лишь во время дежурства расслабиться захотелось.
