Желание

Больше всего мне хотелось, чтобы родители приобщились к моему увлечению и гордились мной. Хотелось признаться им, что я уже мечтаю о карьере фотографа. Но тут разговор перешел на Морган. И родители наперебой принялись рассказывать о ее отметках, ее популярности, скрипке и стипендиях на обучение в Университете Гонзага. И я, увидев, как загорелись у них глаза, отвела взгляд и задумалась, сияли ли мои родители от гордости точно так же хоть когда-нибудь, говоря обо мне.

В воскресенье они наконец уехали.

Самолет улетал днем, но все мы успели на утренний паром, побывали в церкви, пообедали и наконец попрощались на парковке. Мама с папой обняли меня, но не проронили ни слезинки, хотя у меня вдруг навернулись слезы. Я отстранилась и вытерла щеки, и впервые с момента приезда ощутила что-то похожее на сочувствие со стороны родителей.

– Ты и опомниться не успеешь, как вернешься домой, – заверила мама, и хотя папа только кивнул, по крайней мере, теперь не отводил взгляд. Выражение его лица осталось скорбным, но я отчетливее, чем когда-либо, различала в нем прежде всего беспомощность.

– Со мной все будет хорошо, – пообещала я, продолжая вытирать глаза, и хотя правда так считала, родители вряд ли поверили мне.

Брайс появился в дверях позднее тем же вечером. Я сама попросила его прийти, и хотя было зябко, мы сели на веранде, там же, где два дня назад состоялся мой разговор с отцом.

Я выложила ему все подробности приезда родителей, ничего не упуская, и Брайс выслушал меня молча.

К концу рассказа я заплакала, он передвинул свое кресло поближе к моему.

– Мне жаль, что их приезд получился не таким, как тебе хотелось, – негромко произнес он.

– Я могу чем-нибудь немного поднять тебе настроение?

– Могу привести Дейзи, и ты сегодня будешь спать с ней в обнимку.

– А я думала, Дейзи нельзя залезать на кровати.

– Да, нельзя. А если я вместо этого приготовлю тебе горячий шоколад?

Впервые за все время нашего знакомства он протянул руку и положил ее на мою.

И сжал ее, отчего меня словно пронзило током.

– Может, это ничего и не изменит, но по-моему, ты замечательная, – сказал он. – Ты умная, у тебя прекрасное чувство юмора, и ты уже явно знаешь, какая ты красивая.

От этих слов я вспыхнула, радуясь, что уже почти стемнело. Я все так же остро чувствовала прикосновение его руки, излучающей тепло. Убирать руку он не спешил.

– Знаешь, о чем я думала? – спросила я.