Желание

А я, притворившись, что обдумываю ответ, говорила что-нибудь вроде: «Трудно сказать. А ты как думаешь?» – и он начинал излагать свои мысли по этому вопросу. Наверное, из них я могла бы что-нибудь усвоить, но я мало что запоминала, увлеченная своими чувствами к нему. Время от времени я вновь недоумевала, что он во мне нашел, на меня вдруг нападала неуверенность, и он, словно прочитав мои мысли, касался моей руки, и внезапный приступ проходил.

А еще мы много целовались. Только не тогда, когда нас могли застукать тетя или его родные, но при каждом удобном случае.

Я писала сочинение, останавливалась на секунду, чтобы собраться с мыслями, замечала, как Брайс смотрит на меня, и наклонялась поцеловать его. Или Брайс, изучая какую-нибудь фотографию из коробки, наклонялся и целовал меня. Мы целовались на крыльце вечером после занятий или как только он приходил позаниматься со мной. Целовались на побережье и в городе, возле его дома и возле дома моей тети, и порой нам приходилось поспешно прятаться за дюной или за углом. Иногда он накручивал на палец прядь моих волос, в другие моменты просто обнимал меня. Но каждый раз он вновь признавался мне в любви, и всегда, когда это происходило, у меня в груди начинало странно колотиться сердце, и мне казалось, что лучшей жизни невозможно и представить.

– Мэгги, ты меня слышала?

– Извините. Я все еще думаю о геморрое, – объяснила я.

– Я спрашивал, даешь ли ты себе физическую нагрузку.

– Я хожу пешком, когда фотографирую.

– Замечательно, – кивнул он. – Не забывай, что физическая активность полезна и тебе, и ребенку, и она сократит время, которое твоему организму понадобится, чтобы оправиться после родов.

Только не слишком усердствуй: легкая йога, ходьба – все в таком роде.

– А ездить на велосипеде можно?

Он приложил гигантский палец к подбородку.

– Если он удобный и езда не причиняет тебе никаких болей, тогда следующие несколько недель можешь ездить. Но потом у тебя начнет смещаться центр тяжести, сохранять равновесие станет труднее, а любое падение может серьезно навредить тебе и малышу.

Другими словами, я растолстею, о чем я уже знала, и эта мысль угнетала не меньше, чем перспектива геморроя. Но слова врача о том, что организм быстрее вернется к нормальному состоянию, вселили в меня оптимизм, поэтому при следующей встрече с Брайсом я спросила, нельзя ли мне сопровождать его на велосипеде во время утренних пробежек.

– Конечно можно, – согласился он. – Будет здорово, если ты составишь мне компанию.